— Я собрал вас всех, чтобы созерцать нашу потребность в спасении, — глаза отца Патрика двигались вдоль скамей. Наверное, это было воображение Вероники, но ей показалось, что его взгляд задержался на Лиаме и остальных членах клана Фицпатриков. — Давайте же помолимся.
Месса продолжалась, перемежаясь гимнами, молитвами и чтением. Отец Фицпатрик прочел несколько отрывков из Писания, включая Евангелие от Матфея 19:24, что для Вероники являлось свидетельством, что Нептун на самом деле может быть адом: «И еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие». Потом была короткая проповедь о жадности, за ней последовало причастие. Все это заняло около часа.
Наконец отец Фицпатрик прочел финальное благословение.
— Да благословит вас Бог, Отец, Сын и Святой дух.
— Аминь, — ответила толпа.
А потом все начали расходиться. Кто-то подошел к статуе Пресвятой Девы, стоя у свечей и оставаясь помолиться, остальные собрались в проходах, разговаривая с друзьями. Вероника наблюдала как Лиам Фицпатрик, сопровождаемый основной частью своей команды, проследовал сразу к выходу. Отца Фицпатрика окружили несколько пожилых женщин, одетых в твидовые костюмы, трепеща ресницами и греясь в его внимании.
— Вероника?
Она подпрыгнула от звука своего имени. Когда развернулась, она увидела Жаде Наварро. Она стояла перед Вероникой с ребенком на руках. Валентине только недавно исполнилось четыре года, и она смотрела на Веронику огромными, стеснительными глазами, окаймленными длинными ресницами, которые без сомнения достались ей от отца.
— Привет, Жаде. Привет, Валентина. — Вероника поправила сумку на плече и постаралась выглядеть естественно. Просто еще один грешник в воскресенье, ничего подозрительного.
Маленькая девочка спрятала лицо на шее Жаде. Вероника виновато улыбнулась Жаде. Жаде в ответ не улыбнулась.
— Что ты тут делаешь? — спросила она, — Я никогда раньше не видела тебя здесь.
— Нет, я… я здесь раньше и не бывала, — ну кроме того раза, когда спрятала камеру в исповедальне. Но это было особое дело. — Как ты? А Уивил… в смысле, Элай здесь?
Губы женщины почти незаметно напряглись.
— Элай больше не ходит на службы.
Вероника не была уверена что сказать. Выражение лица Жаде было твердым, обвинительным.
— Знаешь, Элай все время про тебя говорил. Крутая Вероника Марс, которая не терпит ложь и которая помогла ему в стольких передрягах, что и не сосчитаешь. Мне интересно, ты думаешь, что помогла ему, усадив его обратно на мотоцикл.
— Я его на мотоцикл не сажала, — сказала Вероника. — Но давай не будем обманывать себя. Превращение в «старого Уивила», возможно, спасло его от тюрьмы.
— В данный момент, — Жаде пожала плечами. Красное пятно с витража упало на ее темные волосы, придавая им кровавый оттенок. — Но это не сильно утешит, если его посадят за что-то, что он правда совершил. Он вернулся в игру, Вероника. Он думает, что я не знаю, но я не глупая.
Куча реплик возникло в голове Вероники. Чего ты хочешь, Жаде? Чтобы он расслабился и позволил какому-то лживому оппортунисту принести его Лэмбу на блюдечке с голубой каемочкой? Конечно, ты сможешь посещать своего высокоморального мужа в тюрьме по выходным. Вот это было бы реальным утешением.
Вместо этого, она выбрала дипломатию.
— Слушай, он старается все исправить. Он сказал тебе про иск? Если он выиграет, это его полностью оправдает. Лэмб будет выглядеть…
— Да мне плевать, как выглядит Лэмб. И Элаю тоже. Это все ты, — ее голос превратился в шипение, когда она ругалась. Она быстро перекрестилась и какое-то время казалось, что она пытается себя контролировать. Затем, покачав головой, она просто развернулась и поспешила к двери, маленькое лицо Валентины следило за Вероникой через плечо ее матери.
Вероника смотрела как Жаде уходит, борясь с желанием пойти за ней, продолжить спорить. Она никогда не пыталась предстать каким-то идеалистическим воином. Она никогда не заявляла, что сможет спасти всех.
Но не ври себе, Вероника, — тебе действительно льстит думать, что в Нептуне ты на стороне добра. Только ты и твой отец. Но сложно поддерживать эту благородную идею, принимая деньги от людей, кто явно живут в серой зоне.
Она глубоко вздохнула. Потом она увидела, как Глейдис Корриган исчезает из вида в одном из рукавов трансепта.
Если она собирается что-то предпринять, то надо делать это сейчас.
Лестница в трансепте привела Веронику в подземную комнату. Это было большое помещение с линолеумом на полу и флуоресцентным освещением, больше похожее на кафе в школе, чем на подвал готического собора. Через дверь в конце комнаты виднелась кухня. Несколько людей сидели за длинными раскладными столами, они говорили и смеялись. Дети бегали по помещению, играя в игру с правилами, известными только им.
Из кухни вышла Глейдис Корриган, в руках у нее был серебряный поднос с печеньем. Она поставила его на небольшой стол рядом с двумя большими графинами с кофе и деловито поправляла пакетики с сахаром, когда рядом с ней остановилась Вероника.
