— Здравствуйте, мисс Корриган. Не знаю, помните ли вы меня, но меня зовут Вероника. Мы встречались в отеле пару дней назад.
Женщина быстро заморгала, потом сняла очки и протерла их краем блузки.
— Вероника. Да, простите, вы меня напугали. Здравствуйте.
— Все нормально. Простите что так подкралась, — она улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более приветливо. — Я подумала, может вы сможете мне помочь.
Глейдис помедлила, ее лоб прорезали сложные линии. Она осмотрела комнату.
— В чем дело, дорогая? Если это что-то связанное с работой, я не могу…
— Я пытаюсь найти кого-то… кого угодно… кто бы поговорил со мной о Мигеле Рамирезе. Вы упоминали, что знаете его через церковь. Как хорошо вы его знали?
Глейдис задумчиво сжала губы.
— Ну, иногда мы разговаривали после службы. Когда пару лет назад умер мой муж, он иногда заходил чтобы помочь покосить мою лужайку. Было очень мило с его стороны. Я была слишком… знаете, слишком разбита, чтобы этим заниматься, — она покачала головой. — Но я почти ничего не знаю о его личной жизни, если вы об этом.
— А тут есть кто-то, кто может знать больше?
Глейдис выпрямилась, опустив одну руку на бедро.
— Мисс Марс, эти люди пришли в церковь. Вы не можете просто спросить…
— Вы очень убеждены, что Мигель невиновен, — прервала Вероника. — Если это правда, разве вы не хотите очистить его имя?
Какое-то время Глейдис молчала. За столами вокруг них люди разговаривали, не обращая внимания на напряженную атмосферу у стола с закусками. Маленький ребенок протиснулся между ними, схватил печенье, и снова убежал к друзьям.
Она посмотрела на Веронику странно, испытующе.
— Его уже выслали из страны. Это неважно.
Вероника глубоко вздохнула, разочарованная.
— Это важно. Я пытаюсь сэкономить организации, в которой вы работаете, миллионы долларов. Я также могу восстановить репутацию кого-то, кого вы считаете милым молодым человеком, которого несправедливо обвинили в том чего он не совершал.
Глаза женщины опустились на грязный пол. Вероника полагала, что детали преступления, скорее всего, были известны всем кто работал в отеле.
— Я не хочу никого беспокоить или навлекать на кого-то проблемы, — продолжила Вероника. — Но пока я не найду способ или найти его или оправдать, дело развалиться.
Глейдис подняла взгляд, ее губы были крепко сжаты, но подрагивали. Она глубоко вздохнула. Потом она подняла руку, подзывая кого-то через комнату.
— Бьянка, дорогая. Можешь подойти на секунду?
Вероника наблюдала как молодая женщина в желтом сарафане повернулась к ним от стола, за которым сидела. Ее черные волосы были коротко пострижены и она нервно поправляла их за уши пока подходила.
— Что такое, Глейдис? — она скрестила руки на груди в жесте, который казался более самозащитой, нежели чем-то враждебным.
— Что ж… если у тебя есть пара минут… — Глейдис грустно улыбнулась. — Эта молодая женщина хочет задать пару вопросов о твоем муже.
Вероника и Бьянка сидели на дубовой скамейке в парке Основателя, напротив собора. Эвкалипты и пальмы росли на аккуратно подстриженной лужайке. Мощеные тропы пролегали через зелень, по ним люди совершали утреннюю пробежку или шли пешеходы. Их скамейка стояла лицом к игровой площадке, где Гейб, четырехгодовалый сын Бьянки и Мигеля, громко смеялся, когда бежал за другим мальчиком.
Бьянка зло утерла слезу.
— Не могу поверить, что не знала.
Это взаимно, сестра. Вероника готовилась опрашивать прихожан о Мигеле, но узнав, что у него была жена — жена, которая не знала, что его обвиняли в каком-то преступлении, не говоря уже об изнасиловании и избиении — это ее пошатнуло.
— Это странно. Если местные правоохранительные органы проводили какую-то проверку личности Мигеля, они бы нашли вас и Гейба, — сказала Вероника, наклоняясь вперед, поставив локти на колени.
Бьянка фыркнула.
— Не обязательно. Мигель Рамирез не его настоящее имя. И мы не были… мы не были легально женаты, — ее голос затих в смущении. — Мы всегда хотели. Но он не хотел, чтобы у меня возникли какие-то проблемы, если его поймают. Никто в церкви не знал правду, мы всем сказали, что поженились в Сан-Диего.
Бьянка вытащила телефон из сумки и, открыв фото, передала его Веронике. На экране был улыбающийся Мигель с Гейбом на плечах, где-то на набережной. Огни карнавала мелькали позади, и Гейб поднял над головой сахарную вату. Трудно было сопоставить это фото со зловещим фото предполагаемого преступника. Но все-таки так всегда было с полицейскими фото. По ним и Бруно Марса не отличишь от Рондо Хаттона.
— Он сказал, что он нелегал еще до того как мы впервые поцеловались, — тихо сказала Бьянка. — Он знал что это может значить для меня. Для нас.
— Он не мог претендовать на получение гражданства, если бы вы поженились? — спросила Вероника.
