— Кстати, вот и Декстер, — сказал я, взглянув на дверь.
Он подошел к столу, и его взгляд скользнул от меня к Стелле и обратно. Брови его с каждой секундой все сильнее сливались с волосами на голове.
— Привет, приятель, — поздоровался я. — Ты слышал о Стелле. — Я показал на нее рукой.
— А, точно. Вы двое идете вместе на свадьбу. — Он расцеловал Стеллу в обе щеки, прежде чем усесться рядом с ней.
— Таков наш план, — подтвердил я, пока Стелла приходила в себя.
— И теперь вы друзья? — спросил он.
— Движемся в этом направлении, — хмыкнул я. — Так как я иду в качестве парня Стеллы, то мы подумали, что было бы неплохо провести некоторое время вместе.
— Он притворяется моим парнем, так что мне нужно знать о нем все. Я надеюсь, что, будучи его друзьями, вы сможете просветить меня о вещах, которыми он со мной не делится.
Декстер улыбнулся ей так, словно только что выиграл в лотерею.
— Уверен, что смогу с этим помочь.
— С чем помочь? — спросил Джошуа, оказавшись у нашего столика. Он бросил бумажник на стол, пока не заметил Стеллу. Клянусь, однажды он выйдет на дорогу, потому что будет разрабатывать какой-то сложный алгоритм или что-то в этом роде.
— Джошуа, Стелла. Стелла, Джошуа.
Все-таки следовало опоздать, тогда бы мне пришлось представлять Стеллу всего раз.
— Мы должны вспомнить все ужасы о Беке, чтобы рассказать Стелле, — заявил Декстер.
— Мы не на отдыхе в Лас Вегасе... у нас только один вечер, — бросил Джошуа.
Мне действительно стоило проинструктировать их, прежде чем приводить Стеллу. Они шутили, но я не был уверен, что это не заставит Стеллу бежать в противоположном направлении от свадьбы. Меньше всего я хотел, чтобы парни уничтожили мой последний шанс встретиться с Генри.
К приезду Эндрю, Стелла уже знала, что я дерьмово играю в футбол. (Я не стал добавлять, что все потому, что я ненавидел эту игру.) К моменту, когда мы выпили свое первые пинты, Стелла почти допила вино. Румянец на ее щеках и почти постоянная улыбка ей очень шли. Видимо, подколы в мою сторону ее расслабили.
— У него были такие тонкие ноги, что он мог соскользнуть в канализацию, — растрепал Декстер.
— Отвали, — отмахнулся я. — Я просто был худым, вот и все.
— Скорее хилым, — вставил Тристан. — Моя мама обычно складывала шоколадные батончики в мой рюкзак, чтобы я тебя угостил. Она думала, что ты недоедаешь.
— Это ложь. Ты никогда не давал мне шоколад.
— Конечно, нет. Я приберегал его для себя. — Тристан пожал плечами, как будто я был идиотом.
— Вы все вместе прошли уровни программы? — поинтересовалась Стелла.
— Да. У нас всех бронза, серебро и золото, что заняло некоторое время, — похвастался Тристан. — Я бы сказал, годы. Так что я не смог бы избавиться от этих парней, даже если бы захотел.
— Участие в этой программе — одна из лучших вещей в моей жизни, даже если это означало, что мне приходилось общаться с этой кучкой неудачников, — сказал Декстер. — Но больше всего я горжусь получением всех трех наград.
Я кивнул и поднял глаза, увидев, что остальные четверо парней тоже кивали. Тристан был миллиардером, создавший свой онлайн-бизнес с нуля по поставкам фармацевтической продукции. Декстер владел ювелирной сетью и являлся самым проницательным человеком, которого я когда-либо встречал. Каждый из нашей шестерки был лучшим в своей области. Нам всем было чем гордиться. Но программа герцога Эдинбургского входит в тройку лучших в списке достижений любого из нас. Мы все были обязаны немалой частью нашего успеха навыкам, которые развили в те времена.
— А вы ездили в Букингемский дворец? — спросила Стелла.
— Конечно, как только преодолели золотой уровень. Мы даже познакомились с герцогом Эдинбургским. — Декстер достал телефон и вывел на экран фотографию, на которой они с мамой и папой стояли перед воротами дворца. У всех нас был похожий снимок. И конечно, был кадр нашей шестерки.
— Вы, похоже, отдавались этому делу всей душой, — заметила Стелла.
— Ну, особенно Бек, — буркнул Декстер. — Если бы он не попал в программу герцога Эдинбургского, то свалился бы в какую-нибудь сточную канаву.
— Пошел ты. Я просто был худощав.
Стелла рассмеялась, и часть меня захотела раздеться догола и доказать, что многое изменилось. У меня по-прежнему было худощавое телосложение, но в отличие от четырнадцати лет, теперь мышцы определяли мою фигуру. Я уже не мог совершать длительные походы на свежем воздухе, но любил бег и посещал тренажерный зал.
— Итак, что еще мне нужно знать об этом парне? — промурлыкала Стелла.
— Он отвратительно конкурентоспособен, — сказал Тристан.
— И это говоришь мне ты? — Он должно быть шутит. Дух соперничества переполнял Тристана, вот только он часто проигрывал.
— Мы говорим не обо мне, — отмахнулся он. — А о тебе.
— Мы все любим здоровую конкуренцию, — заметил я. Никто из нас не мог с этим поспорить.
Мы не стали говорить, что каждый бы встал перед поездом ради другого.
Отец Габриэля умер, когда мне было семнадцать. Я сделал три пересадки на транспорте и прошел пешком семь миль, чтобы попасть на похороны.
