То, что он говорил, казалось совершенно… правильным. Не просто правдивым или точным, но правильным. Появилось такое же чувство, которое испытываешь, когда находишь совершенный неограненный камень, подержав в руках перед этим сотни и сотни не таких идеальных камней. В таких случаях интуиция всегда подсказывает, что это правильный выбор. Я придумывал разные объяснения поведению Дэвида тогда, но ни одно из них не казалось мне разумным. Однако то, что он говорил мне сейчас, казалось полностью верным.
Я так долго злился на своего брата и теперь не понимал, как можно чувствовать к нему что-то иное. Однако мой гнев больше не был направлен на него. Напротив, пока он говорил, я развернул этот гнев в обратную сторону – на самого себя. Получается, не было никакого страшного заговора, с тем чтобы лишить меня наследства, или эгоистичного поспешного решения, облегчающего жизнь самому Дэвиду.
Почему же я так плохо думал о нем все это время? Я так упорно держался за свой беспочвенный гнев… Так долго испытывал ожесточение. Так много потерял времени…
Я сглотнул горький комок в горле.
– Но почему именно Sparkle? – спросил я. – Из всех возможных вариантов?
– Это было… тяжелое решение. Я попросил юриста прояснить, кто еще заинтересован в покупке нашего бизнеса. Но в действительности только Sparkle изъявила готовность заплатить гораздо больше, чем реально стоил весь наш бизнес. Они гарантировали работу нашим сотрудникам, и еще оставалась достаточная сумма, которую ты мог бы использовать для старта. Я снова и снова спрашивал себя – хотели ли бы наши родители, чтобы я так поступил? И по сей день все еще считаю, что они посоветовали бы мне взять эти деньги.
Мне показалось, что кто-то сдавил мою грудь ремнем и стягивал его все сильнее и сильнее. Мой брат тогда сделал все, что было в его силах. Он принял лучшее решение, которое выбрал бы и я сам, если бы у меня тогда хватило храбрости или я был бы в достаточно осознанном состоянии, чтобы во всем этом участвовать.
– И ты действительно начал строить свой бизнес. Уверен, родители гордились бы тобой.
– Я все еще очень по ним скучаю, – сказал я, морщась от сдавливающей боли в груди. – Столько лет прошло, а эта печаль так и не утихла.
– Думаю, она никогда не уйдет, – ответил он.
Так, значит, он тоже переживал из-за нашей общей потери. В течение всех этих лет я сумел убедить себя, что мои страдания глубже и сильнее. Мне казалось, что именно меня лишили их наследия, а значит, я любил их больше. Но это оказалось не так.
– Я винил тебя все эти годы, – сказал я. Стена ненависти, которую я возвел между нами, постепенно рушилась, и теперь я смотрел на брата другими глазами.
– Я сам себя винил и все еще продолжаю это делать.
– Ты не сделал ничего плохого.
Все эти пятнадцать лет я отталкивал его, а он так был мне нужен. Он же пытался сделать для меня все, что в его силах.
– Я бы очень хотел спасти наше дело, – сказал он. – Для тебя. Для нас. Для всех наших людей. Я хотел, чтобы они оставались с нами рядом.
– У нас бы ничего не получилось, – признал я очевидное. – И никого уже не вернуть. – Получается, что, ненавидя брата, я наказывал себя еще сильнее.
– Мне так жаль, – прошептал он. – Я подвел тебя, когда был нужен тебе больше всего.
– Не говори так. Это я ослеп и ничего не понимал. – Я замолчал, пытаясь все осознать. Все-таки Холли оказалась права. – Если бы я чаще напоминал себе, какой ты на самом деле, то никогда бы не накрутил себя, думая о тебе все эти ужасные вещи.
– Я должен был каким-то образом достучаться до тебя, заставить себя выслушать.
Я коротко хмыкнул.
– Никто кроме папы с мамой не мог заставить меня делать то, чего я не хотел.
Он улыбнулся мне и вздохнул.
– Полагаю, так и есть. Мне стоило вести себя более настойчиво. Но мне казалось, что, если я не стану на тебя давить, ты сам когда-нибудь ко мне вернешься.
– В конце концов, так и вышло. Жаль только, что мне понадобилось для этого так много времени. Прости, брат. – Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. – Родителям бы не понравилось, что мы так долго не общались друг с другом.
Он кивнул, и глаза его подозрительно блеснули, словно он готов был вот-вот расплакаться. Он вытащил платок и высморкался, пытаясь скрыть эмоции.
– Поэтому я и настаивал на том, чтобы наш банк спонсировал ваш конкурс.
– Так вот почему тебя включили в список приглашенных на открытие конкурса? – Я-то думал, что он был там вместе с представителями Sparkle. Опять я сделал безосновательные выводы.
– Я просто услышал, что ты принимаешь участие в конкурсе, и уговорил банк спонсировать это событие. Я хотел… сохранить с тобой хоть какую-нибудь связь. Я не надеялся на разговор с тобой, просто хотел хоть таким образом участвовать в твоей жизни. И даже не собирался присутствовать на открытии до конца. Не хотел рисковать столкнуться с тобой лицом к лицу и испортить тебе торжество.
