Все эти пятнадцать лет я убеждал себя, что Дэвид плетет интриги против меня. Весь мой праведный гнев… все мое возмущение… все оказалось пустым, беспочвенным, несправедливым! Как же много времени мы потеряли! И его уже не вернуть назад.
Мы должны все исправить. И самое важное, я должен усвоить урок – недопустимо тратить время понапрасну, надо использовать все возможности, которые предлагает тебе жизнь.
– Черт возьми, Декстер Дэниелс. Это ты во всем виноват, – крикнула Холли из спальни.
– Холли злится, потому что не знает, что надеть сегодня вечером, – объяснил я брату, который мне только что позвонил.
– Везет же нам, мужчинам, набросил смокинг, причесал волосы – и готово! – посмеиваясь, ответил Дэвид.
– И слава богу, – сказал я. – У Лейлы та же проблема?
– Думаю, она уже выбрала наряд. Ей не терпится встретиться с тобой. Она все время об этом говорит.
Как странно, что я еще не познакомился с женой брата. Словно наверстывая упущенное за эти пятнадцать лет, мы после встречи в кафе разговаривали с Дэвидом каждый день. Казалось, с того момента, как мы поссорились и перестали поддерживать отношения, прошло всего мгновение. Будто и не пролетело этих пятнадцати лет. Теперь мы общались, как и тогда, когда были живы наши родители.
– Представь себе, Холли тоже. Тебе она понравится. Она совсем не похожа на Бриджет, но она все равно потрясающая.
– На кого не похожа? – спросил он.
Он что, меня не расслышал?
– Бриджет. Разве ты не помнишь? Девушка, на которой я собирался жениться.
– Та, с которой ты встречался в университете?
О ком же еще я могу говорить?
– Да, она, неужели ты ее не помнишь?
– Весьма смутно. Та, с вьющимися волосами и крошечными ножками?
– Нет, это была Пола. – Надо же, я совсем забыл о девушке, с которой встречался до Бриджет. – Это та, с которой я учился на одном курсе.
– А, та, которая все время без причины смеялась. С носиком пуговкой и пышными бедрами?
– Ну, насколько я помню, у всех девушек, с которыми я встречался, были пышные бедра. – Дэвид в своем репертуаре – он всегда обращал внимание на такие детали. – Нет, то была Верити. Бриджет блондинка.
– Она носила кольцо в носу?
Ну, наконец-то вспомнил!
– Точно, она.
– Я очень смутно ее помню. Неужели, ты обручился с ней?
И почему, интересно, он так этому удивился? Очевидно же, что Бриджет совсем не такая, как Верити или Пола! Она особенная. Дэвид же видел ее бессчетное количество раз. Он должен был знать, что у нас серьезные отношения.
– Нет. Но я уже собирался подарить ей кольцо.
У меня не получилось сделать ей предложение, потому что мы внезапно расстались из-за глупой ссоры.
Брат усмехнулся:
– Ну, маму бы это не обрадовало. Ты же знаешь, она терпеть не могла эти кольца в носу.
– Но ей же нравилась Бриджет? – Я и сам не знал, спрашивал я или говорил утвердительно. Трудно вспомнить, что тогда происходило.
– Бог его знает, Декстер. Ты менял женщин так же легко, как большинство студентов выпивает банку пива. – Странно, почему он не обратил особого внимания на Бриджет? – Не думаю, что кто-нибудь из нас тогда считал, что у тебя серьезные отношения с кем-нибудь, не говоря уже о женитьбе. Ты был просто очень молод и наслаждался жизнью. Если бы мама с папой узнали, что ты собирался жениться на одной из студенток, они бы все тебе высказали, и тебе бы это очень не понравилось, можешь мне поверить.
Мне захотелось выпытать у него все, что он помнил о Бриджет, потому что его воспоминания явно отличались от моих, но тут услышал голос Холли в коридоре.
– Да, он здесь, – сказала она, входя в гостиную с прижатым к уху телефоном. – Это Примроуз. Она пыталась дозвониться, но у тебя занято. Похоже, это срочно.
Было уже довольно поздно. Интересно, что такого хочет сказать Примроуз, если оно не может подождать до утра.
– Дэвид, я заканчиваю разговор, Примроуз на другой линии. Поэтому увидимся уже на конкурсе.
Холли передала мне телефон.
– Декстер, у нас проблемы. Одно из украшений упало, когда мы упаковывали его для отправки.
Я сжал челюсти и попытался глубоко вдохнуть, готовясь услышать еще более неприятные новости.
– Это диадема. Один из изумрудов вывалился, и когда мы попытались вставить его в оправу, камень треснул.
Я даже не знал, что сказать. Я просто поднялся и пошел на кухню взять ключи от машины.
– Кто, черт возьми, пытался вставить камень в оправу? Фрэнк? – Я и так прекрасно знал, что у него нет привычки портить камни. Видимо, тот, кто имел глупость уронить диадему, оказался так же глуп, что попытался сам вставить камень, чтобы скрыть свою оплошность.
– Декстер, ты же знаешь, что я не скажу тебе, кто это. Могло быть и хуже. Поврежден только один из мелких камней.
Мне вообще-то наплевать, какого размера камень. Трещина есть трещина. Придется сдержать гнев и сосредоточиться на том, что сейчас действительно важно. Нужно сделать все, чтобы диадема была готова к заключительному этапу конкурса завтрашним утром. Церемония объявления победителя состоится позже вечером.
– Немедленно вызывай Фрэнка. Я уже еду, – сказал я и закончил звонок.
