Мы молча направились к лифтам, а я поглядывал на нее, пытаясь вспомнить, что в ней было такого особенного.
– Все еще увлекаешься теннисом? – спросил я.
– Теперь больше как зритель, – ответила она. – Хотя иногда играю.
Двери лифта со звоном открылись, и я вошел за ней внутрь. Когда двери закрылись, она подняла на меня взгляд.
– Декстер, наверное, мне следовало поговорить с тобой еще тогда, много лет назад, когда… твои родители… мне очень жаль, что я так мало поддерживала тебя, когда они умерли. – Ее губы дернулись, она нервно перевесила сумочку с одного плеча на другое. – Просто тогда между нами все было несерьезно, и когда у тебя произошла такая трагедия, я просто не знала, как себя вести.
Неужели я был тогда таким потерянным, что не помнил ничего о наших отношениях в то время? У Дэвида сложилось впечатление, что Бриджет не была такой уж особенной, и вот сейчас она говорила то же самое.
– Все нормально, – весьма смущенно сказал я, надеясь, что она как-то прояснит свои слова. – Я не могу вспомнить все подробности.
– Ну, я не горжусь собой за этот поступок. Мне не следовало рвать с тобой отношения, когда тебе так нужна была моя помощь.
Мне всегда казалось, что это я расстался с ней и все испортил своим упрямством и глупостью. Но оказалось, что у Бриджет совсем другой взгляд на то, что тогда произошло между нами.
– Это было так давно… – сказал я.
В глубине души мне хотелось копнуть поглубже, поговорить подольше о том, что она помнила. Ее слова так разительно отличались от того, что помнил я сам. И вот теперь мы стояли друг перед другом, как совершенно чужие люди. Казалось неправильным расспрашивать кого-то, кто меня совсем не знал, о самом тяжелом времени в моей жизни.
– Да, давно. Но это меня не оправдывает. Хотя тогда рядом с тобой оставались твои друзья.
– Да, они были рядом. – Я тепло улыбнулся. – На самом деле они есть и сейчас. Мы шестеро все еще дружим.
Она повернулась ко мне:
– Надо же! Вот это действительно замечательно.
Более чем замечательно. Но если Бриджет не так повезло, как мне, и у нее нет верных друзей, мне, возможно, не стоит расстраивать ее рассказами о нашей дружбе. У меня самая замечательная жизнь, в которой присутствуют самые замечательные люди на свете. Мне не о чем было сожалеть и не о чем переживать.
Что бы ни произошло между мной и Бриджет пятнадцать лет назад, сейчас это уже не имело значения. Была ли она действительно важна для меня в то время или я просто придумал для себя идеальный образ, потому что она принадлежала к тому счастливому времени, когда еще были живы мои родители? Теперь же она ничего для меня не значила. Женщина, стоящая сейчас передо мной, не была Бриджет, она не была той женщиной, которую я создал в своем воображении, скорее, как оправдание нежеланию жениться. Влюбляться. Строить с кем-либо свое будущее.
Мы вышли из лифта и направились к бару, где она встречалась с подругой.
– Было приятно снова увидеть тебя, – сказал я, улыбаясь так, словно уже выиграл конкурс.
Она смущенно улыбнулась, словно сомневалась в правдивости моих слов.
– Мне тоже.
Я вернулся к лифту. Она никогда не узнает, почему мне было так важно снова увидеть ее. Теперь я мог легко распрощаться с вымышленным образом, который я лелеял так долго. Эта встреча перерезала последние нити, связывающие меня с прошлым.
Я наконец был свободен.
Я стоял рядом с Примроуз в противоположной стороне витрин со всеми изделиями, представленными на конкурс. Я даже не удосужился рассмотреть работы остальных финалистов, когда они были еще на стадии проекта, и не хотел видеть готовые изделия сейчас. Отец всегда говорил, что если сравнивать себя с другими ювелирами, то можно сойти с ума. И я всегда строго придерживался этого правила. В отличие от меня, Примроуз знала все об особенностях работ других ювелирных домов, которые сейчас красовались в витринах у задней стены зала.
– В конце концов, все решит личный выбор, – сказала она главному редактору журнала The Jeweller, который подошел, чтобы поздороваться, а на самом деле желая разнюхать, сильно ли мы нервничаем в ожидании исхода этой конкурентной борьбы. – Мы просто сосредоточились на разработке дизайна и стремились сделать свадебный комплект, достойный ее высочества.
– Вы хотите что-нибудь добавить? – спросил меня журналист.
– Нет, я просто с нетерпением жду приятного вечера с моей командой. Надеюсь, мы сможем собрать много средств на благотворительные цели.
Победа в сегодняшнем конкурсе стала бы вершиной моей работы, которой я посвятил всю свою жизнь. Но я не собирался признаваться в этом журналистам. Даже сам факт победы не имел значения. Я знал, что мы создали невероятный шедевр, отразив в нем природу Финляндии, традиции королевской семьи, а также затронув глобальные проблемы. И помимо всего прочего, наша работа – настоящая вершина ювелирного мастерства.
