– Потому, уважаемые коллеги, что я причисляю себя к элите. А элита всегда стремится отделиться от массы и использует свой язык, свою одежду и так далее. Говоря «легитимность», я вам демонстрирую свою элитарность. Я не верю во власть. Я всякую власть ставлю под сомнение. Власти вообще нет, по моему мнению. Есть ситуация. И в каждой ситуации два полюса: те, кто верит, что властвуют, и те, кто верит, что подчиняются. Но вера, видите ли, хрупкое образование, очень часто меняется. Повод усомниться во власти находится всегда. Меняется вера – меняется власть.
В этот момент, как нельзя более кстати, прозвенел звонок.
– Ну вот, – развёл руками Гаврилов, – быстренько подводим итоги и расстаёмся для того, чтобы никогда уже не увидеться.
– Так всё-таки вы преподаватель или нет? – спросили его.
– Оставим это в секрете, чтобы сохранить интригу, – ответил он. – Итак, наш маленький эксперимент показал, что вы все типичные представители российского общества. Во-первых, вы не хотите сотрудничать с властью, это понятно и исторически обусловлено. Другого и быть не может в стране, где половина населения пересидела в лагерях. Во-вторых, вы считаете, что карать должно государство, но не общество, и оттого государство – палач. В-третьих, у вас отсутствует элита, и это главная беда. Все отношения строятся по оси масса – лидер, а это значит, что лидер имеет неограниченные возможности для манипуляции, что я вам и продемонстрировал. А сейчас, – он поднял вверх обе руки, – можете идти в столовую.
– Лидер разрешил? – уточнил рыжий с симпатией глядя в глаза Гаврилову.
– Ура! Спасибо, – шумно засобирались остальные студенты.
Довольный психологическим экспериментом, Н. И. собрался и покинул аудиторию, лаконичными кивками отвечая на сыпавшиеся со всех сторон «До свиданья». На парковке он завёл мотор своей «Вольво S-80» и задумался, уставившись в центр руля. Всё так спонтанно получилось. Чистый экспромт! Но какой удачный! Можно гордиться. Особенно тем, как ловко всё получилось подытожить.
На крыльцо высыпали первокурсницы. Среди них были и те двое: в кофточке с вырезом и в облегающей водолазке. Они накинули на плечи короткие курточки, курили и махали Гаврилову руками.
Внезапно девушка в кофточке с вырезом, стряхнув пепел с сигаретки, отделилась от толпы подружек и осторожно – крыльцо было скользким, а туфли у неё были на высоком каблуке – спустилась к автомобилю Гаврилова, придерживая на груди края расстёгнутой куртки. Он опустил стекло и вопросительно уставился на неё.
– И всё-таки вы психолог, – сказала она, балансируя рукой с зажатой в ней сигареткой.
Дымящийся кончик выписывал осциллограмму. Чтобы удержаться на ногах, девушке пришлось схватиться за опущенное стекло автомобиля и почти приникнуть своим лицом к лицу Гаврилова.
Оказавшись в опасной близости от её пушистых белых волос и розовых губ, он не отстранился, а продолжал сидеть.
Всё в этой первокурснице было приторно, пошло, притворно, заимствовано из кино и глянцевых журналов, и вместе с тем пошлость имела неизъяснимое обаяние, такое сильное, что, приклеившись раз, невозможно было и оторваться!
– Меня Кристина зовут, – представилась она, протягивая в салон маленькую пухлую руку. Пальчики на этой руке были холёные, один к одному, с аккуратными ноготками тёплого золотистого цвета, покрытыми мелким узором. Каждый такой ноготок был результатом кропотливого труда салонного мастера и стоил чертовски недёшево.
Гаврилов подумал: «Дорогая, должно быть, девочка!», а вслух произнёс:
– Кристина? Как машина-убийца у Стивена Кинга?
Девушка удивлённо округлила глаза и воскликнула:
– О, чорт! Да вы не просто психолог, вы – ясновидец! Откуда вы всё про меня знаете?
Гаврилов загадочно улыбался.
– Забавная, выходит, история, – глядя на неё, произнёс он.
– Что за история? – спросила Кристина.
И тут внезапно Н. И., много лет не позволявший себе ни малейшего флирта, сказал:
– Я вам её расскажу, если вы согласитесь со мной пообедать.
– Ну, – Кристина скривила недовольную гримаску, – пригласите меня лучше в оперу.
– В оперу?
– Да. Все зовут меня на обеды и ужины. Посмотрите, какая я стала корова, – она повернулась вокруг своей оси. – А вы позовите меня в оперу! Вы же ходите в оперу? Такой человек, как вы, должен ходить в оперу!
– По-моему, вы к себе излишне критичны, – включаясь в игру, заметил Гаврилов, – у Вас безупречная фигура! Но если вы предпочитаете оперу ресторану, – продолжал он, – то я приглашаю вас в оперу.
– Отлично! Запишете мой телефон? – спросила Кристина.
– Конечно. Диктуйте.
Едва отъехав с парковки, Н. И. позвонил Винниченко и рассказал ему удивительную историю о своей встрече с Машиной-Убийцей.
– Ну и что? – спросил тот. – Скажешь, и это твои шестерёнки? Твой закон низшего порядка?
– Ну конечно! А что же ещё?
– Ну как что? Как что? Мои враги в тюрьме, девчонка жива-здорова, и я, выходит, ни в чём не виноват! Всё разрешилось – а ты так и не поверил! Какое же чудо тебе ещё требуется?
– Никакого. Ты же знаешь, я в чудеса не верю.
– Ну что, как тебе сегодня наши «детки»?
