Мистер Пропер, веселей! полностью

«Он больше не любит меня, – размышляла Анна Геннадьевна со свойственным ей почти что мужским спокойствием и тут же поправлялась, – то есть любит, конечно, но не так, как хотелось бы мне. Нет в нём искры и восторга, откровенного восхищения мною, какие существовали вначале! Но, согласись, – обращалась она к себе, – нельзя через год требовать от мужчины того, что он давал тебе в первые дни знакомства! Тогда ты была для него словно новый наркотик, и весь тот блеск в его серых глазах можно смело списать на счёт химии юного организма! Ты прекрасно осознавала это, кстати сказать, когда выбирала себе в спутники мужчину, который на десять лет моложе тебя. Его молодость, неопытность и непосредственность стали уже твоим наркотиком, вскружили тебе голову, а теперь – здравствуй, похмелье. Действие дурмана кончилось. И вот мы, как два наркомана, переживающие состояние ломки, вынуждены силою одного только разума убеждать себя, что жизнь и без дурмана прекрасна, что стоит быть вместе и безо всякой химии, просто потому что оба мы порядочные люди с развитым чувством здравого смысла и хотим завести детей. Но к чему тогда секс, не преследующий цели деторождения? Оргазм мне совершенно неинтересен; его я вполне могу достигнуть и без помощи мужчины, поэтому когда муж стремится доставить мне удовлетворение, его действия – суть раздражающий фактор, который хочется немедленно устранить, воскликнув: «Прекрати, дорогой, я сама!»

Внутренний монолог в голове Николая Ивановича развивался совершенно иным образом: «Она больше не хочет меня – начнём с этого, – задал он себе отправную точку. – Когда мы только стали встречаться, она готова была проглотить меня целиком – ей постоянно хотелось и притом немедленно, не нужно было добираться до постылой кровати, мы могли делать это в прихожей, на кухне, в ванной, могли и в подъезде, если не было сил терпеть, в студенческой аудитории, у неё в офисе, в примерочной кабинке – везде, где только настигал нас зуд. Её раскованность, её безумство в постели, её искушённость и сексуальный опыт, никак не соответствовавшие холодности и строгости внешнего вида, кружили мне голову! Мои ровесницы не имели и половины той страсти! Я был влюблён только в неё и способен на безрассудства! Теперь не то, теперь она остыла ко мне, что, впрочем, естественно – ведь страсть не может быть вечной. Но я по-прежнему люблю её, только любовь моя проявляется уже не в преувеличенных восторгах, не в словах, а в том, что я не способен её предать, не способен причинить ей боль и страдание, не способен связать себя с другой женщиной пусть мимолётной и легкомысленной интрижкой. Я весь её – в этом моя любовь».

– Нам, нам надо сходить к врачу, друг мой, да, – заявила наконец Анна Геннадьевна.

– К врачу?! – воскликнул Н. И.

Как и большинство мужчин, он испытывал ужас перед любым медицинским вмешательством и, услышав слово «врач», отчего-то вообразил себе хирурга в резиновых перчатках, залитых кровью.

– К психотерапевту, – поправилась Анна Геннадьевна.

Тогда на месте хирурга ему представился дотошный старичок в очках и с козлиной бородкой, не вызывавший симпатий.

– Давай попробуем просто поговорить для начала, – мягко возразил Н. И., – и сами во всём разобраться.

– Давай, – согласилась жена без особой охоты.

И оба немедленно замолчали.

– Ну и? – требовательно нарушила тишину Анна Геннадьевна пять минут спустя.

– Я думаю, – Н. И. вздохнул, выигрывая время. – Тут всё далеко не так просто. Дело в том, что если ты напрямую скажешь мне, чего ты хочешь от меня, и я это сделаю, то тебе наверняка не понравится, ведь я буду всего лишь следовать твоим указаниям.

– Наверняка.

– То же самое и со мной! – продолжал он. – И главная проблема, следовательно, состоит в том, чтобы сказать, но одновременно и не сказать. Намекнуть, но не раскрыть всего. А как это сделать, ума не приложу, если честно.

– Поэтому я и считаю, что разобраться во всём может только специалист, – заметила жена, – он и только он сумеет дать нам совет о том, как вести себя дальше.

– Я с большим недоверием отношусь к такого рода специалистам! – воскликнул Н. И., – Все они шарлатаны.

– Только не Лёвушка! – вырвалось у Анны Геннадьевны.

– Кто такой Лёвушка? – удивился Н. И. – Первый раз о нём слышу.

– Видишь ли, – сказала она, – я давно уже обратила внимание на некоторые проблемы в наших с тобой отношениях, потому что я женщина и чувствую тоньше. Я стала искать выход, и многие знакомые посоветовали мне обратиться к Лёвушке. Я тоже сначала отнеслась к их рекомендациям с некоторым недоверием, но потом всё же сходила, и оказалось, что Лёвушка – просто замечательный человек! Он очень настаивал на том, чтобы я прислала тебя.

– Что-то не очень хочется мне идти, – возразил Н. И., – не нравится мне этот Лёвушка даже заочно. Чувствуется – при встрече окажется он достаточно мерзким!

– Пожалуйста, просто сходи, – попросила Анна Геннадьевна, – тебя это ни к чему не обяжет.