— Может, дня на три? — спросила Ноэль, взглянув на Элоизу. — У меня здесь есть друзья. В гольф-клубе можно прекрасно пообедать. Сегодня утром я позвонила одному приятелю.
— Ты будешь держать с нами связь, Том? — спросила Элоиза. — Ты записал номер телефона гостиницы «Рембрандт»?
— Конечно, дорогая.
— Какая досада, — с горячностью произнесла Ноэль, — что такие варварские типы, как Пришар, могут испортить кому-то отпуск.
— О... — Том пожал плечами. — Он мне ничего не испортил. К тому же у меня есть кое-какие дела дома. И еще кое-где. — Том не чувствовал, что говорит уклончиво, хотя именно так это прозвучало. Ноэль, по крайней мере, не интересовалась, чем он занимается и как зарабатывает на жизнь. Том смутно припомнил, что Ноэль существует на семейный доход и еще на какие-то средства от бывшего мужа.
После ланча они направились к верблюдам, но сначала приласкали осленка, о чьем присутствии объявил по-английски его хозяин, марокканец в сандалиях. У осленка была мохнатая шерстка и большие уши, он тесно прижимался к маме-ослице.
— Хотите сфотографироваться с осленком? — спросил у них марокканец.
У Ноэль в объемистой сумке, похожей на ранец, оказался фотоаппарат. Она вытащила его и протянула хозяину осленка купюру в десять дирхем.
— Положи руку осленку на голову, — сказала она Элоизе. Щелк! Элоиза улыбалась. — Теперь ты, Том.
— Нет. — А впрочем... Том шагнул к ослам и Элоизе, но затем покачал головой. — Нет. Я лучше сфотографирую вас вдвоем.
Так он и сделал, а потом оставил дам беседовать по-французски с погонщиком верблюдов. Ему надо было взять такси, вернуться в Танжер и собрать чемодан, объяснил он им, но на самом деле он хотел вернуться в «Рембрандт», чтобы проверить, не выследил ли их там Притчард.
В «Минза» они сказали, что отправляются в Касабланку.
Том попросил бармена в кафе вызвать такси по телефону. В ожидании он прогуливался по террасе, заставляя себя шагать медленно.
Когда пришло такси, которое вызвал бармен, и высадило несколько пассажиров, Том сел в машину и сказал:
— Отель «Рембрандт», бульвар Пастера, s'il vous plait.
Они тронулись с места. Том не оглядывался на верблюдов, ему не хотелось видеть, как Элоиза раскачивается из стороны в сторону, когда верблюд поднимается на ноги. Том даже мысли не допускал о том, чтобы сесть на верблюда и посмотреть с его спины вниз, на песок, хотя Элоиза, возможно, будет улыбаться и с интересом смотреть по сторонам. И окажется целой и невредимой на земле. Том закрыл окно, оставив небольшую щель, через которую со свистом врывался ветер.
Ездил ли он когда-нибудь на верблюде? Том не был в этом уверен. Хотя дискомфорт от того, что он находится высоко над землей, казался ему таким реальным, так накрепко врезался в память, что ему казалось, будто он ездил. Это похоже на то, как если бы он стоял на трамплине на высоте пяти или шести метров и смотрел вниз, в бассейн.
И снова показались пыльные, шумные, заполненные людьми улицы и четырехэтажные здания Танжера и башня Святого Франциска из красного кирпича, которая была бы похожа на собор Святого Марка в Венеции, если бы не арабская вязь, выложенная белым кирпичом. Том сел на край сиденья.
— Это совсем рядом, — сказал он по-французски таксисту, поскольку тот ехал слишком быстро.
Наконец левый поворот на другую сторону бульвара, и Том вышел, предварительно расплатившись с водителем.
Он оставил свой багаж на попечение посыльного.
— Есть сообщения для Рипли? — спросил он у портье.
Сообщений не было.
Это порадовало Тома. У него был только один маленький чемодан и кейс.
— Теперь мне нужно такси. В аэропорт.
— Да, сэр. — Портье поднял палец и что-то сказал посыльному.
— Никто не приходил, не спрашивал меня? — спросил Том.
— Нет, мсье, — ответил портье.
Том сел в такси.
— L'aeroport, s'il vous plait.
Они направились на юг, и, как только покинули город, Том откинулся на сиденье и закурил.
