Несмотря на то что новую тенденцию было уже не остановить, Селфридж продавал очень мало красной помады и никогда не делал это в открытую. Изначально он организовал самостоятельный косметический отдел, чтобы увеличить продажи парфюмерии. Селфридж, который обожал различные ароматы, знал большинство марок на рынке парфюмерии, и женщин, несомненно, привлекало, что он с удовольствием говорил о подобных вещах. Он сразу чуял, если женщина надушилась «Убиганом». Он обожал «Герлен». Твердо веря, что парфюмерия обостряет ощущения, он хотел поделиться этим переживанием с посетителями магазина. Он велел разбрызгивать духи в вестибюле универмага, и этот изящ-ный ход не только создал прекрасную атмосферу, но и позволил скрыть менее приятные запахи: в то время многие пренебрегали личной гигиеной, а доносящаяся с улицы вонь лошадиного навоза и выхлопных газов едва не сбивала с ног.
Селфридж не был первым, кто придумал использовать ароматизаторы в общественных местах. В 1870 году в знаменитом театре Гейети, где импресарио Джон Холлингсворт руководил хором шикарных «девушек Гейети», парфюмер Юджин Риммель, известный как Парфюмер с улицы Стрэнд, надушил страницы программок. Еще более соблазнительным штрихом стала ароматная вода в фонтане в фойе, где он установил специальные разбрызгиватели. Вечер в «Гейети» кружил голову во многих смыслах.
В «Селфриджес» рядом с румянами появились коробочки с пудрой, рядом с наборами для маникюра – лебяжьи пуховки, но основной акцент Селфридж делал именно на духах. Концентрированная парфюмированная вода по-прежнему стоила очень дорого. Хрустальный пузырек, наполненный изысканным ароматом, мог стоить три фунта или даже больше – невероятная сумма для тех, кто зарабатывал по десять шиллингов в неделю. Но благодаря химику Георгу Дарзану, открывшему глицидный метод синтеза альдегидов, теперь можно было воспроизводить восхитительные ароматы по приемлемой цене. А это означало, что теперь «Селфриджес» могли продавать «Лилию долин» за одну шестую от старой цены. Покупатели, конечно, ничего не знали о синтетических составах – им просто нравились ароматы.
Интерес к дамским делам приводил к тому, что сам Селфридж очаровывал совершенно разных женщин. Он не пропускал ни одной премьеры и всегда присылал цветы своим любимым актрисам. Ему не составляло труда выбрать подарок для фавориток – у него для этого был целый магазин. Он прослыл щедрым человеком, всегда готовым помочь своим женщинам в финансовых затруднениях. И в конце 1910 года, судя по всему, в час нужды к Селфриджу обратилась огненноволосая писательница Элинор Глин.
Гарри познакомился с Элинор не через ее сестру Люсиль, но через их общего друга и ее соседа в Эссексе, Ральфа Блуменфельда, редактора «Дейли экспресс», который не только был поклонником ее произведений, но и хорошо платил за право их публиковать. Элинор была несчастлива в браке и завела интрижку с лордом Керзоном, который овдовел в 1906 году, когда скоропостижно скончалась его жена Мэри Лейтер. Этот роман не сулил ничего хорошего. У Керзона были смелые политические амбиции, трое маленьких детей и манера жить на широкую ногу. Глин была замужем во времена, когда развод считался чем-то немыслимым, и, хуже того, она зарабатывала себе на жизнь, сочиняя фривольные романы. Когда Керзон положил конец этим отношениям в конце осени 1910 года, Элинор горевала. Кроме того, она была разорена и задолжала Керзону крупную сумму, которую тот ожидал получить без проволочек.
Всю жизнь Селфриджа привлекали успешные, независимые и знаменитые женщины. Ему импонировало недоброе чувство юмора, он питал слабость к доступным девушкам в шикарных нарядах, и, есть подозрения, его сексуально возбуждало, когда с ним обращались жестоко. Элинор Глин полностью подходила под это описание.
Элинор познакомилась с Селфриджем той осенью в Париже. В своем дневнике она назвала его «американским Наполеоном» и признала, что обходилась с ним равнодушно, хотя ей и льстило его внимание. Он водил ее на свидания, поднимал ради нее шумиху, несомненно, оплачивал ее счета и сделал все возможное, чтобы она ни в чем не нуждалась. Селфриджу, наверное, было забавно отдавать ей деньги, которые пойдут на выплату долга лорду Керзону. Ему всегда нравилось, что с прошлым его соединяет целая паутина взаимоотношений.
Селфриджу, типичному «милому грешнику» эдвардианской эры, искренняя преданность семье никогда не мешала собрать целую коллекцию красоток-спутниц. Еще во время своего романа с Элинор Глин он завел интрижку с Сири Велком – и слухи добрались до его дома.
Сири была дочерью Томаса Барнардо, набожного филантропа, который основал Дома доктора Барнардо для детей-сирот. В 1901 году в возрасте двадцати двух лет Сири перешла от властного отца к не менее властному мужу: она вышла за сорокавосьмилетнего американского фармацевтического магната, миллионера Генри Велкома. Их брак был полон горечи и физического насилия и оставил ей шрамы и на душе, и на теле.
