В 1915 году Габи Деслис переехала в Лондон, чтобы начать подготовку к своему новому шоу «Розовый восторг». Потерявший голову Селфридж оплатил за нее аренду дома на Кенсингтон-Гор и наполнил его дорогими предметами из своего универмага. Ежедневно фургон «Селфриджес» доставлял туда корзины, набитые деликатесами, и роскошные букеты. На Пасху флорист магазина получил указание изготовить яйцо из свежих фиалок – и посадить в него живого цыпленка. Флорист, привычный к эксцентричным запросам, на этот раз категорически отказался – боялся, что цыпленок этого не переживет. Селфридж, хотя и ненавидел неповиновение, вынужден был отступить. Помимо цветов и мебели Габи получала в подарок драгоценности – в том числе потрясающее ожерелье из черного жемчуга. Журнал «Татлер» посвятил несколько страниц домашней жизни звезды, с восторгом описав «шиншилловые покрывала и аромат от Риго во всех комнатах».
Лондон идеально подошел Габи, а его жители бого-творили ее. Когда начались репетиции «Розового восторга», о них говорил весь город. Внимание привлекала не только Габи. Этот мюзикл написал для нее Дж. М. Барри. Этого выдающегося писателя – автора «Питера Пена» и пьесы
Нет ничего удивительного, что Барри захотел поэкспериментировать с мюзиклами. В аристократических заведениях Западного Лондона, таких как «Альгамбра», «Империя», Дворцовый театр и Ипподром, в огромных буржуазных мюзик-холлах менее фешенебельных кварталов вроде «Империи Хэкни», даже в обшарпанных музыкальных театрах в Восточном Лондоне – всюду собиралась многотысячная публика, чтобы петь, рукоплескать и смеяться, изумленно пожирая глазами комедийные зарисовки, танцовщиц, хористок и легендарных солисток, таких как Лотти Коллинз, во все горло распевающую свое «Та-ра-ра-бум-де-эй», или Мэри Ллойд и ее восхитительно двусмысленное «как будто кто-то впервые прокомпостировал мой билет». Мюзик-холлы не должны были получать лицензию офиса лорда Чемберлена, а потому им могли сойти с рук более откровенные постановки, которые были немыслимы в обычном театре. В то время, когда Барри писал «Розовый восторг», мюзик-холлы превратились и в призывные пункты. Молодые парни, услышав, как Мэри Ллойд признается, что «ты был мне безразличен, Джон, дружок, но в форме ты меня привлек», на следующее же утро записывались в добровольцы.
Надежды, которые Барри возлагал на спектакль, рухнули. Сценарий был недостаточно веселым для публики, которая жаждала смеха. Несмотря на пару песен Джерома Керна и инновационное использование кинематографии, шоу провалилось. Барри не присутствовал на премьере – в тот день он узнал, что в бою погибли его близкий друг Гай дю Морье и его приемный сын Джордж Льюэлин Дэвис. Но Арнольд Беннет посетил премьеру. Вот что он написал Хью Уолполу: «Был на премьере причуды Барри. Провальная постановка по большей части весьма неважного качества. Селфридж, официальный
Неизвестно, знала ли семья Селфриджа о его интрижке, а вот для сотрудников это не было тайной. Габи разгуливала по универмагу как настоящая дива, брала все, что пожелает, а стоимость покупок списывалась с «личного счета Вождя». В один знаменательный день она потеряла свою крошечную собачку и билась в истерике у Гарри в офисе, пока он не отослал ее домой и не начал разрабатывать стратегию, которую его секретарь назвал «Операция “Собачка”». По улицам расклеили объявления, известили полицию, было предложено внушительное вознаграждение. В итоге драгоценный питомец вернулся домой.
Барри же, подавленный критическими отзывами, телеграфировал в Нью-Йорк своему другу и наставнику Чарлзу Фроману и попросил того помочь внести правки в «Розовый восторг». Фроман послушно заказал билет на «Лузитанию». Первого мая корабль, нагруженный бое-припасами, отплыл из Нью-Йорка. Недалеко от ирландского побережья в него попала торпеда, и корабль затонул, унеся жизни тысячи двухсот людей, включая Чарлза Фромана. В конце месяца «Розовый восторг» сошел со сцены.
