После утреннего моциона по магазину в кабинете Вождя обычно устраивали мозговой штурм. Селфридж восседал за столом между британским флагом и звездно-полосатым знаменем. Обсуждались доклады о новых тенденциях в Англии и Франции или новых механизмах из Америки, которые можно было с успехом применить на Оксфорд-стрит. Иногда он просто сидел, сцепив руки на затылке, глядя в окно на облака, проплывавшие над Оксфорд-стрит. Никто не решался прерывать его размышления. А потом идеи начинали течь рекой. Некоторые из них были весьма прозаичны. Если он видел, что собирается дождь, он приказывал кому-нибудь позвонить и проверить запас плащей и зонтов и вынести в торговые залы дополнительный запас.
В новом отделе мужской одежды, открытом в 1924 году, бывший чемпион мира по бильярду Мельбурн Инман сыграл партию с Томом Карпентером[40]. На террасе на крыше был открыт ледовый каток, где американский чемпион по фигурному катанию Говард Николсон и его партнерша Фрида Уиттакер – Торвилл и Дин тех времен – дали представление перед восхищенной публикой и положили начало моде на фигурное катание. Поппи Уингейт, первая в Англии профессиональная гольфистка, проводила демонстрации в отделе женской спортивной одежды. Все эти мероприятия были связаны с выставленными на продажу товарами, на которые часто давали «специальную цену», неизменную до конца недели. Мероприятия попадали на страницы газет, ведь пресс-комната «Селфриджес» была открыта для всех – и для репортеров, и для авторов спортивных колонок или советов для женщин. После того как спортсмен или актер недели встречались с журналистами, оставалась только одна задача: знаменитость должна была подписать «витрину автографов» в кабинете Вождя палочкой с алмазным наконечником, после чего машина с водителем доставляла их обратно к отелю. Наконец, визиты знаменитостей описывались в «Ключе», собственном журнале магазина.
В начале лета 1924 года Селфридж распахнул двери Лэнсдаун-Хауса для еще одного Королевского благотворительного приема, который пресса окрестила «главным балом сезона». Собранные средства пошли на улучшение коек в больницах. В списке гостей были принцы Британии Генрих и Георг, их кузины маркиз и маркиза Милфорд Хейвен, принцесса Мария-Луиза и принцесса Елена-Виктория. Почетное место, однако, было подготовлено для княгини Вяземской (урожденной Розали Селфридж). Ее очаровательный портрет в диадеме, выполненный Рексом Уистлером, украшал обложку программок. Селфридж бросил все силы на то, чтобы устроить настоящее представление: золотые тарелки, арендованные у ювелирных компаний «Гаррардс» и «Кэррингтонс», реки шампанского, за неиссякаемость которых отвечало не менее пяти компаний-производителей, джазовый и классический оркестр и выступление мужского хора под руководством Клары Новелло Дэвис – матери Айвора Новелло[41], которая и сама была известным музыкантом.
Богема снова устремилась в универмаг в конце октября на третью вечеринку в честь Всеобщих выборов. Более двух тысяч гостей развлекались и на ледовом катке на крыше, и на роликовом катке в бальном зале. Чтобы избежать появления незваных гостей, самые смышленые сотрудники, выбранные из растущего числа выпускников частных школ, были поставлены у дверей, чтобы проверять и в некоторых случаях не пускать прибывающих. В число допущенных на вечеринку гостей входили Джозеф Пулитцер-младший, Фрида Дадли Уорд, сэр Джеральд дю Морье, Айвор Новелло, Барбара Картленд, чета Асквитов, хан Ага, чета Макальпинов, богатая леди Луи Маунтбеттен и не менее богатая внучка Маршалла Филда Гвендолин с мужем, шотландским баронетом Чарли Эдмонстоном. Здесь была самая соблазнительная актриса Лондона Таллула Бэнкхед, писатель Майкл Арлен, чья «Зеленая шляпа» была самой популярной книгой во всех библиотеках. «Весь свет собрался в “Селфриджес”», – восторженно писал «Татлер».
Той ночью партия консерваторов выиграла парламентские выборы, а золотая молодежь, воплощавшая собой «ревущие двадцатые», отпраздновала свое совершеннолетие. Им было наплевать, кто победил на выборах. Они просто хотели веселиться. Следующие пять лет они проведут в борьбе с новым министром внутренних дел сэром Уильямом Джойсоном-Хиксом, который всеми силами будет пытаться их остановить. Джикс, как его окрестили безжалостно высмеивающие карикатуристы, был приверженцем строгой викторианской дисциплины и представлял собой все то в старом укладе, что ненавидела молодежь.
