— Да, — сказалъ онъ, — я не удивляюсь, что вы, при случа, можете заставить человка дойти до всхъ тхъ безсмыслицъ, какія вы принуждены были выслушать за сегодняшній вечеръ. Но я съ удовольствіемъ выслушалъ бы ваше мнніе относительно нкоторыхъ вещей; напримръ, вы такъ-таки и не отвтили мн на мой вопрос о томъ, что вы въ глубин души думаете о фрейлейнъ Килландъ. Мн она представляется избраннымъ. недосягаемымъ существомъ, исполненнымъ красоты, и чистымъ, и блымъ какъ снгъ, — представьте себ чистый, глубокій, блестящій снгъ. Такою стоитъ она въ моемъ представленіи. Если вы получили другое впечатлніе изъ того, что я раньше сказалъ о ней, то это ошибка… Дайте же мн выпить послдній стаканъ въ вашемъ присутствіи; ваше здоровье!.. Однако мн сейчасъ пришло въ голову: если бы у васъ хватило терпнія заняться мною еще два-три краткихъ мгновенія, я былъ бы вамъ несказанно обязанъ. Дло въ томъ, — позвольте мн сказать вамъ откровенно, только подойдите поближе, чтобы я могъ шепнуть вамъ, а то стны въ дом тонкія и надо бытъ осторожнымъ, — итакъ, дло вотъ въ чемъ: я, собственно говоря. безнадежно влюбленъ въ фрейлейнъ Килландъ. Ну, вотъ я и высказался! Это всего лишь два грубыхъ и жалкихъ слова объ этомъ предмет, но Господь въ небесахъ знаетъ, какъ я безумно люблю ее, какъ я по ней страдаю. Ну, да, это частный вопросъ: я люблю, я люблю, это сюда не относится. Ну-съ! Но я надюсь, что вы отнесетесь къ моей откровенности со всею скромностью, которой она заслуживаетъ. Общаете вы мн? Спасибо, дорогой другъ! Но вы, пожалуй, спросите, какъ могу я быть въ нее влюбленнымъ, когда я только-что назвалъ ее большой кокеткой? Во-первыхъ, отлично можно любитъ и кокетку, это еще не препятствіе; да это и не печалитъ меня, я обхожу это; но тутъ есть и нчто другое. Какъ это было: вы утверждали, что вы знаете людей, или вы не утверждали этого? Если бы вы знали людей, вы бы, конечно, поняли, что я теперь говорю: я ни въ коемъ случа не могу думалъ, что фрейлейнъ Килландъ дйствительно кокетка; строго говоря, я этого и не думаю. Она, наоборотъ, особа необычайно естественная… Что вы скажете, напримръ, о ея непринужденномъ смх, не взирая на то, что у нея не совсмъ блые зубы? Она смется слишкомъ охотно и часто, чтобы быть кокеткой. Но замтьте себ: несмотря на это, я могу составить себ мнніе о фрейлейнъ Килландъ, какъ о кокетк, чтобы распространить его; это мн все равно. И длаю я это не для того, чтобы повредить ей или отомстить за себя, а только затмъ, чтобы поддержать себя; я длаю это изъ самолюбія, потому что она насмхалась надъ всми моими усиліями заставить ее меня полюбить, потому что она помолвлена и уже связана; она для меня потеряна, совершенно потеряна. Видите ли, это, съ вашего позволенія, новая и совершенно особая сторона человческой души. Я былъ бы способенъ подойти къ ней на улиц и совершенно серьезно, въ присутствіи многихъ, сказать ей, — повидимому, только затмъ, чтобы смутить ее и причинить ей непріятность, — да, я былъ бы способенъ посмотрть на нее и сказать: здравствуйте, фрейлейнъ! Поздравляю васъ съ чистой рубашкой! Слыхали вы что-нибудь подобное? Но я могъ бы это сказать. Что бы я сдлалъ посл этого, — побжалъ ли бы я домой, чтобы рыдать, уткнувшись въ носовой платокъ, или принялъ бы нсколько капелекъ изъ скляночки, которую я ношу въ карман, - объ этомъ я молчу.
