– Да это просто дурачок, – расхохотался Джон, – который на Шивананде помешался, а о реальности ничего не знает.
– Ты и сам-то, Джон, не пришей… рукав, – разозлился Рикки, – только и можешь, что про театр свой гундеть!
– Учитесь, господа, быть рыцарями-госпитальерами, – сказал вдруг Джи. – Нужно поддерживать и защищать все человеческие души, идущие к Господу.
Рикки достал бутылочку первача.
– С этого и надо было начинать! – молвил до сих пор молчавший Кукуша.
Джон внимательно посмотрел на Рикки и сказал:
– В городе ты еще смотришься, но по-настоящему ученик раскрывается только в путешествии. Надо тебя, Рикки, еще обстоятельно проверить на вшивость.
– Хочешь ли ты, братушка, – сказал Джи, – чтобы завтрашний день был не таким, как вчера или год назад?
– Еще бы, – оскалился Рикки, – да кто ж меня спрашивает?
– Мы, господа, – задумчиво сказал Джи, – каждый день рождаемся утром и каждый день умираем вечером. Это великая мистерия, но немногим дано ее осознать.
Приглашаю вас, брат Касьян и брат Мангуст, поехать вместе с джаз-банд к морю – в город Азов.
– Я согласен! – радостно произнес Рикки. – Жена, ты слышишь? Завтра я уезжаю.
– Да хоть навсегда, – усмехнулась она, прикрывая синяк ладонью, – а то ведь привык глядеть на мир из-под моей юбки.
– После встречи с Кораблем я стал видеть осознанные сны, – сказал Рикки. – А сегодня в сновидении встретил Васину жену Она меня обнимает по-дружески и говорит: "Ну, давай, дорогой, общаться". А я остолбенел и стою. Тут она берет мои руки, и кладет себе на грудь, и требовательно просит: "Давай общаться по-настоящему". А затем ведет меня в другую комнату – а там стоит громадная кровать под белым балдахином, а мои руки все сильнее и сильнее подрагивают на ее груди. Подводит меня к кровати и, глядя в глаза, говорит: "Вот здесь и может быть настоящее общение, вот это я понимаю…"
– Сколько мужика не корми, а он все равно в лес смотрит, – разозлилась жена.
На следующий день, собрав аппаратуру и отвезя ее на вокзал, мы с Рикки купили билеты и вместе с музыкантами сели в вагон. Город Дураков быстро остался позади, и я снова ощутил ветер свободы. Молчаливый Кукуша вдруг исчез, а появился только после того, как проводник проверил билеты. На все наши вопросы он отвечал загадочной улыбкой.
Огромное солнце за окном опускалось в степную пыль, стало уже смеркаться, и Рикки спросил меня:
– А почему вы все время ездите? Ведь это только осложняет связь с высшим планом.
– Главное, – ответил ему Джи, – это уметь оторваться от того места, в котором живешь. Каждый город или поселение переваривает нас в своем чреве, и только в новой обстановке можно получить свежий импульс. Город, в котором мы обитаем, быстро успевает навязать нам свои штампы и маразматические идеалы. Мистический губернатор города всегда связан с дядей Де-мой, то есть Демиургом, который не заинтересован ни в чьем духовном росте.
– Ни фига себе, – восхищенно ответил Рикки и стал устраиваться на ночь.
Шеу взгромоздился на верхнюю полку, Джи занял вторую и сказал, бросив взгляд на нас:
– Куда бы нам положить Кукушу? С Касьяном ему будет тесновато, а вот Рикки как раз сухонький, и они с тощим Кукушей прекрасно уместятся вдвоем.
Рикки слегка позеленел:
– Я вообще-то беспокойно сплю и могу скинуть его с постели.
– Не скинешь, – весело ответил Кукуша, – полка широкая, с запасом.
Они улеглись, и я еще долго слышал сдержанное кряхтение Рикки, словно ему так и не дали крепко выругаться.
Утром, кода мы, с трудом просыпаясь, вышли на перрон,
Джи бодро сказал:
– Ну, господа, немного галерных работ для зарядки – и пойдем осваивать местность…
– И ящики таскать, и место свое с каким-то сопляком делить, а за это еще свои кровные денежки платить? – вдруг злобно буркнул Рикки. – Ну нет, не на такого напали… – и мгновенно исчез в толпе.
Джи посмотрел на меня:
– Вот и последний кандидат дал стрекача, как заяц. Все они – бумажные солдатики, и сгорают мгновенно даже от легкой температуры.
Мы расставили колонки на сцене Дворца культуры и устроились под сенью большого фикуса в холле.
– Какие у тебя планы? – спросил Джи. – Будешь дальше обогревать Космос, набирая своих недовылупившихся адептов?
– Не понимаю, почему вы так скептически настроены? – обиделся я.
– Я хочу предложить тебе поехать со мной дальше, – сказал Джи, – проплавляться и наращивать свое бытие.
– Вы же знаете, – с сожалением произнес я, – что мы с Художником выбиваем дорогой заказ, а мне так нужны деньги для обучения в Школе.
– Пока твое бытие слабо и дыряво, ты сможешь притянуть к себе такие же слабые финансовые обстоятельства, а также ненадежных и дырявых кандидатов, которые будут распадаться на тысячи кусочков при любом ничтожном давлении или градусе.
– До сих пор мне все удавалось, – ответил я.
