Комментарий: Обряд крещения. В Пути рано или поздно, но совершенно неотвратимо, наступает ситуация перерождения через мистерию крещения в водах Иордана. Таким образом, происходит смена ветхих, изношенных, жалких Психологических Одежд на Новую Психологию, Новую Ориентацию, на Новую Благородную Одежду, ибо дальнейшие Изменения и Метаморфозы могут произойти только при наличии смены Ветхой Одежды на Новую Роль. К тому же Благородная Одежда означает также правильное драгоценное аурическое излучение Чакр и Лотосов вступившего на Путь человека."
– Как бы мне воспользоваться этим знанием? – мечтательно протянул Петрович.
– Ты поразмышляй над законом жертвы. Если хочешь успешно развиваться дальше, надо постоянно приносить что-либо в жертву. Иначе твоя телега застрянет в собственном болоте.
– Сегодня пошел тринадцатый день нашего бесконечного пребывания на этой остановке, – заметил Петрович.
– Тогда надо подготовиться к тринадцатому Аркану, – серьезно ответил я.
– Что ты имеешь в виду?
– Раз мы находимся в потоке Луча – то сегодня такой день, в который смерть может стать нашим реальным советчиком.
– Не запугивай меня, – сказал Петрович, берясь снова за работу, – н так на душе тошно.
– Как говорит Джи, кто предупрежден, тот вооружен, – заметил я.
День прошел в трудах и заботах. А в три часа ночи нас разбудил отчаянный крик старухи, у которой в сарае хранились наши стройматериалы. Она жила по соседству с ленинским уголком. Я тут же схватил топор, а Петрович – здоровую кирку, и мы бросились на помощь. Посреди пустыря на земле лежала наша бабуля, а рядом стоял пьяный мужик с железным ломом в руках.
– Если не дашь – убью, – с ненавистью повторял он.
– За что ж ты, милый, меня сильничать собрался? – кричала бабуля. – У тебя жинка молодая, она каждый день ходит ко мне за молоком. А ты, бесстыжий, позарился на старую толстую бабу с бородавкой на носу!
– Оставь старуху, – прокричал я, размахивая топором.
– Убирайся, пока цел, – добавил Петрович, грозно подняв кирку.
Мужик злобно выругался пятиэтажным матом и с проклятьями стал потихоньку пятиться в темноту. Мы подняли бабусю и повели к дому.
– Вот изверг окаянный, пришел ко мне ночью, стучит в дверь и орет:
"Давай, бабка, молока". А я ему:
"Какое тебе, сынок, молоко поздней ночью, шел бы ты к своей молодой жене". – А он: "Открывай, а то дверь вышибу".
Отворила я дверь, а он бросился на меня и давай штаны свои расстегивать. Я вырвалась – и бросилась в поле, да кричу ему:
"У меня уж все там заросло, тебе что, жены мало, ублюдку старому?"
Тут вы, сыночки, спасибо, прибежали, а то плохо бы бабке пришлось. Это ж надо, в молодости никто не хотел меня, а когда помирать собралась, нашелся кавалер поганый. И как у него поднялся на такую старуху?
Бабуля вручила нам три литра молока, и мы, счастливые, вернулись в ленинский уголок.
Через десять дней мы закончили остановку. Она стояла на краю дороги, посреди широка поля, как символ иной жизни – сияя в утренних лучах солнца, удивляя глаз и радуя душу.
– Отличная работа, – сказал председатель, – только что с ней я буду делать? Кому нужна красота в нашем краю?
– Она будет вдохновлять народ на великие дела, – ответил я.
Председатель посмотрел на нас как на безумцев:
– Какой тут народ, все сбежали в город – осталось только старики со старухами.
– Теперь, – напомнил я, – хотелось бы получить за нашу работу деньги.
– А вот с этим вопросом возникли некоторые трудности, – ухмыльнулся председатель. – На днях ко мне явились члены вашей бригады и объяснили, что вы настоящие жулики, и чтобы денег вам ни в коем случае не выдавать. Так что мы все пока должны расследовать, а лучше пригласите вашего главного – с ним и разберемся.
"Вот это самое слабое место", – подумал я.
– Ну и председатель – редкий прохвост! – разозлился Петрович. – Работали, работали, а теперь еще и денег не получим.
– Эх, Петрович, – сказал я, – какой же ты наивный человек, если собрался сегодня же получить свои кровные. Обычно в жизни бывает так: три месяца работаешь, а потом три месяца выколачиваешь свои же денежки.
Мы сели на автобус и в мрачном расположении духа добрались до города.
– Ну что, храбрецы, – рассмеялась Ника, – на хлеб хоть заработали?
– Пришла беда – отворяй ворота, – произнес Петрович и устало опустился на стул.
– Ничего. Выше голову, надо уметь проигрывать, – улыбнулась она и добавила:
– А твои мечты насчет обучения слегка поднакрылись.
– Надо думать, как выбивать деньги, – ответил я.
– Ну что ж, я вас на свою стипендию не долго смогу прокормить, – усмехнулась Ника, ставя на стол кастрюлю пшенки.
Мы плотно поели и устало растянулись на ковре.
