Представьте, что вас двое или трое, и больше не будет, и вы останетесь одни, а вам надо будет многое познать и пересечься со многими судьбами, передать импульс Школы. Поэтому надо создать друг для друга благоприятный климат, научиться считаться с пожеланиями каждого.
Миряне объединены между собой либо общим гипнозом, либо деньгами. Вы же должны быть едины, выполняя задачу Луча.
Петрович зачислен в Пажеский корпус, а ты – в Рыцарский, и между вами лежит почти непреодолимое расстояние.
Твой конфликт с ним, с другой стороны, неплох, ибо он позволяет взглянуть глубже на природу ваших отношений. Но в критике будь беспощаден только к себе. Не надо бояться конфликтных ситуаций и даже смерти – вы должны научиться неуловимой гибкости. Конфликт – это знак: смотри глубже в себя, здесь зарыт клад, иначе скоро придет конец внутреннему росту. Смотри глубже – и любой конфликт, являющийся свинцом, будет преображен в золото. Но необходимо углубиться в себя не на пять метров, а на пятьдесят…"
Я проснулся от шума на кухне и, быстро одевшись, вышел из комнаты. Гиацинта пила чай.
– Я сейчас ухожу на работу, – сказала она. – Тебе позволяется пожить некоторое время в моем доме. Но при одном условии – ты не будешь заполнять собою все пространство и мешать мне углубляться в мир сновидений.
– Я тихий человек, увлекающийся созерцанием того, что существует за видимым миром.
– А деньги у тебя есть на проживание? – поинтересовалась она. – А то у Гиацинты их совсем мало, едва хватает на оплату одной комнаты.
– Я могу оплатить все расходы – заявил я.
Допив чай, Гиацинта скрылась за дверью. Я не спеша позавтракал и, накинув пальто, вышел на заснеженный двор.
"Пора ехать в Москву, – решил я, – надо срочно навестить Джи".
Через час я позвонил в дверь квартиры Феи на Авиамоторной улице.
– Что-то ты рано приехал, – удивился Джи, впустив меня в тесную комнату.
Хотя был полдень, в комнате все спали: Фея на диванчике, а Петрович – под круглым столом, на старом одеяле.
– Я неплохо устроился, в Красково, – бодро сообщил я, – в небольшом деревянном домике.
– Очень кстати, – сказал Джи, постепенно просыпаясь. – Хорошо, если бы ты и Петровича туда пристроил, а то наша комната превратилась в ночлежку
– Да, невыносимо, – вдруг встрепенулась Фея. – Когда Петровичу снится страшный сон, он кричит и бьет ногами в дверцу шкафа. А такие сны ему снятся каждую ночь. И я бы тоже хотела пожить в деревянном домике под Москвой.
– Тогда надо попить чайку и заняться этим вопросом, – сообщил Джи.
К вечеру ситуация была обсуждена с госпожой Гиацинтой, и на!Щ маленькая Школа получила разрешение снять две комнаты в деревянном домике.
– Теперь перед нами стоит важная задача, – произнес Джи.
– В Красково мы попытаемся построить пятиугольник. Нам надо научщъся не то чтобы любить друг друга, следуя христианским заповедям, но хотя бы терпеть отрицательные проявления ближних. Это не так-то просто. Нам надо сохранить пространство Школы, его теплую атмосферу, в которой каждый из нас мог бы творчески проявляться. Мы, наконец, вырвемся из душного пространства московской коммуналки и попадем в более роскошные условия.
К полуночи мы прибыли в домик и стали обустраивать новое пространство. Гиацинта приготовила тушеное мясо с жареным картофелем, по дому разнесся аппетитный запах. Накрыв на стал, она позвала нас отужинать.
– А что происходит с твоей квартиркой на Белорусской? – спросил Джи, разрезая ножом большой кусок баранины.
– Там живет Данилка, – невесело ответила она.
– А это что за новый персонаж? – живо заинтересовался я.
– Когда я получила однокомнатную квартиру – в полуподвале, недалеко от метро Белорусская, – начала свой рассказ Гиацинта, – то, конечно, в нее повадились ходить все эзотерики московского андеграунда. Они устраивали там свои пирушки и эзотерические заседания. Известный художник Зверев тоже частенько просился заночевать у меня, когда опаздывал на последний поезд метро. Мне опять приходилось за всеми убирать, опять покупать водку и мясо. Ведь если придут мэтры, то уж лучше их накормить и напоить, а то житья никакого не будет. Скажут недоброе слово – и вся жизнь пойдет наперекосяк. А тут подвернулся Данилка. Он сказал, что работает в КГБ начальником, у него своя машина. Живет он с женой в трехкомнатной квартире, с видом на Кремль. Но сейчас жена там затеяла ремонт, и он, если я не против, поживет немного у меня на Белорусской, заодно отремонтирует и мою квартиру. Я обрадовалась, что добрый человек нашелся, хоть порядок наведет. Но Данилка живет уже три месяца, а ремонт никак не закончит, и я сняла себе комнату в избе, в Красково.
– Хотелось бы взглянуть на твою квартиру, – мечтательно произнес я.
– Вот и я хотела завтра поехать туда и посмотреть на ремонт! – воскликнула Гиацинта.
На следующий вечер я бодро шагал за своей учительницей по Малой Грузинской улице. Пройдя разрушенную кирху, мы свернули в переулок и остановились перед обшарпанным особняком. Мы обошли его, и Гиацинта стукнула три раза в полуподвальное окошко.
