– Внучек, я с древлянами разбиралась по-христиански: без крови, токмо по любви человеческой. Узнав, что древляне меня замуж сватают за охламона какого-то, так сразу же без крови догадалась голубей и воробушков всяких использовать. Им крылья мазали воском, и с греческим огнём зажигалки всякие, и потом… Не думай о своей бабушке так плохо, посылали их, пташек божьих, на волю! На волю, ты слышишь? А то, что город их сгорел, – на то воля Божья. Птички ведь к насиженным местам возвращались. Так же и со всеми славянами поступить надо. Позолоти им крылышки воском да смолой горючей. Завтра же оставшиеся в живых прибегут к попам, а там ты – на троне, с державой, со скипетром в руках вразумишь этих недоумков Святым Писанием! Недовольных – на дыбу! Да так, чтобы живые завидовали мёртвым! Но без крови, без крови… – поучительно грозя указательным пальцем Владимиру, выговорила сокровенное «княгиня».
– Бабушка, уж больно строго получается! – одобрительно хмыкнул Владимир.
– Не строго. С нашими христианами эти проклятые язычники в Риме что только не творили… Скармливали диким зверям, на столбах распинывали, заживо в землю закапывали. В самый раз отплатить. Власть добрая этих людишек скотами делает… Неблагодарными. Людишки власть бояться должны, – скрестив ладони на груди и закатив глаза, перешла на певучий слог «княгиня».
– Да как их… Они все грамотные, учёные… Письма дуг дружке пишут… – скривился лицом от нужды вспоминать, каким народом ему приходится править, Владимир.
– И я о том же. Грамотность – она к строптивости ведет, к неповиновению. А ведь скоро они себя ровней с нами считать станут. Если уже не считают. И где будет тогда твоя власть? Общиплют тебя, как куренка, и голову свернут. Взял власть – думай, как других её уважать заставить. А с грамотностью священники справятся. Им она тоже поперёк горла. Люди отвлекаться от работы на тебя ни на что не должны. А какие свои заботы пусть решат сами, но с твоего согласия. Ты должен быть их главной заботой. Грамотные люди и одного бога не уважат, а уж когда их сонмища… Когда всех и не перечислишь, ещё и выбор какой… Какого вот выбрать для уважения из них и для чего, по какому такому случаю? Один Бог нужен, один… Один Бог и один князь… – воздела вверх правую руку «княгиня». – Один Бог и один князь!
Призадумался Владимир Святославич. Призадумался… Затем воскликнул:
– Всех, кто против – на кол! Барахло всякое, дома супостатов – в казну! Веру новую вколотить надо в этих грешников, хоть через что, но вколотить! Капища поганые долой!
– Согласна, Володенька, согласна. Но, вначале ты прими веру… – исподлобья посмотрело на «внука» странное видение.
– Да далековато до Царьграда добираться… – покачал головой Владимир.
– А зачем до Царьграда? До Тавриды ближе будет, а там и церкви найдутся настоящие. А то здесь, в Киеве, одни домовые часовенки просто. Срам, а не церкви. А по такому случаю надобно людишек уважить и принять веру, как князю, как князю подобает! Поезжай в Тавриду. Христиан там много. А церковь там какая! – покачала головой «бабушка», всем своим видом выказывая восхищение. – Наведайся в Корсунь… – поучительным тоном произнесла «княгиня», заглядывая в глаза Владимиру.
– Да тоже неблизко… – поежился Владимир. – Обязательно церкви? Ну, был князь Олег в Царьграде и шо? Щит приколотил к их вратам, плюнул и вернулся. Мы шо – дикари? Церкви… Лепота!
– Как за девками да за бабами, так… – осуждающе покачала головой «бабушка». – Эх, ты…
– Так то ж дело такое… – похлопал по заднице любимую «бабушку» князь.
– Какое такое? – поморщилась княгиня. – Сколько ты уже детей наплодил… А кому ты власть оставишь? Вас всего-то трое было, а как оно вышло? Одного ты брата просто порешил, а с другим как-то… Жену евонную уже на последних сроках с таким-то животом да на глазах матери с отцом снасильничал… Помолчи… – окинув строгим взглядом внука, «Ольга» угрожающе показала пальцем на потолок. – Ребёнка не тронь – прокляну! А с мамашей его, Рогнедой… Вот тут подумай. Дай понять людям, что ты так себя вел, когда был язычником. Ну, изнасиловал беременную… Ну с кем не бывает? Мужик ты али не мужик? Ну а то, что она уже с пузом была, так это для князя грех невелик. А вот станешь христианином, и всё это забудется. Потому что Бог, наш Бог, он милосердный. Он простит… Грех твой не просто простит, а снимет его с твоей души. Как будто его и не было вовсе. Станешь христианином – бери в жены дочь, а лучше сестру басилевса. Глядишь, и Царьград в приданое… Если не ты, то кто-то из ваших детей сам станет басилевсом. Сколько раз говорить? Ну, уж всяко Киев сравняется если не с самим Царьградом, то с Римом. Должон, должон…
