– Не знаю пока. Но встречаемся только в этой части терема. Я тут, – усмехнулась Амалия, – ладана не жалею. И почему эта нечисть так его боится?
– Но ты же нашла с ними общий язык? – улыбнулся любовник.
– Нашла… Нашла место, где они в дневное время прячутся от людей. Пару раз помахала там ладанкой. Они сразу все взвыли и… теперь послушные. Им же тоже отдыхать и прятаться где-то надо… – заулыбалась Амалия. – Даже поручения выполняют, лишь бы я оставила их в покое. Вон как они сдали князю нашу идею с чудесами…
– Давай прощаться, светает… – вздохнул Прокопий и слился в долгом поцелуе с любовницей.
Во дворе началась суета: загонщики уговорами и криками разгоняли медведей по клетям, после них, ворча, появились дворовые с метлами и носилками, потом затопали, забрякали корытами и ушатами скотники и птичники. Начавшийся день вначале по привычке подгонял людей с их делами и заботами, затем с полуденным солнцем повернул людей на бока. После краткого отдыха суетливость уступила место неспешности и усталости людей и животных. Князь после вечернего застолья уже привычно озирался, ища глазами признаки появления своей бабушки. И в этот раз ему повезло. Прямо на пороге опочивальни вместо обычно ждущих его девок стояла «княгиня Ольга». Она повернулась и вошла в опочивальню… сквозь закрытую дверь. Князь остолбенел, потом встряхнул несколько раз головой и, собравшись с духом, подошел к двери. Дверь… была заперта. Он толкнул её, потом, опомнившись, отодвинул засов и открыл её. На лавке под окном сидела с безучастным видом «бабушка».
– Бабушка? – держась за сердце, спросил Владимир.
– Здравствуй, Володенька, прощаться пришла… – подняла глаза на Владимира грустная одинокая женщина.
– Как так? – встрепенулся Владимир.
– Время вышло… Возвращаться мне в свою домовину пора! – шумно вздохнула «бабушка».
– А што сделать, шоб ты вернулась навсегда? – спросил Владимир с нотками отчаяния в голосе и взял её за руку.
– Уже никто ничего не сделает. Я начинаю терять земное тело и, как видишь, прохожу сквозь стены и закрытые двери. Пора мне… – сокрушенно покачала головой «княгиня». – Принял решение?
– Пока… как-то… – уклончиво сказал Владимир. – С богами то мне понятно, но шо делать?..
– Что тебе ещё непонятно? – наклонив вбок голову и смотря перед собой, перебила его «бабушка».
– Да с этими всеми… домовыми, лешими, водяными. С ними-то шо будет?
– Домовой… – усмехнулась «бабушка» и пристально взглянула на Владимира.
– Ну, да… – развел руками Владимир. – Шо нам с домовыми делать? Их в демоны али в святые записать? Ну, этот… Поп, вроде, ну, шо в городе всех вере учит, тоже не знает.
– Много их у тебя? – вздохнула «княгиня». Она сложила свои узловатые руки на колени и Владимиру, глядя на них, стало нестерпимо жаль и себя, и её.
– Так домина разрастался – он один не справлялся, вот и наплодилось домовят немерено. А по городам да весям их скоко… Шумные больно, – нахмурился Владимир. – В дела людские лезут, подворовывают. Но свои ведь, жалко. Привыкли мы к ним. А твоя вера их не жалует…
– Да пусть себе озорничают… – оправив подол, улыбнулась «бабушка» Владимиру.
– Ну, тогдась, дождусь этих… ну, как их?.. – Владимир, пытаясь что-то вспомнить, пощёлкал пальцами.
– Посланцев? – подсказала «бабушка» тихим голосом.
– Вот-вот, и… решим! – твёрдо закончил Владимир, крепко сжимая кулаки.
– Ну, я пошла, Володя, не подглядывай. Проклят будешь… – с этими словами «княгиня Ольга» подошла к выходу, протянула руку, погладила его по голове и исчезла в тёмном проеме двери. Владимир сам не понял, сколько он простоял, как заворожённый, пока не вернулась Амалия. Она удивилась, провела несколько раз рукой перед лицом князя и прошептала ему непонятные слова. И только тогда князь очнулся и, ничего не спрашивая и не объясняя, потянул её в постель.
Вскоре перед детинцем с требованием открыть ворота остановился всадник. Ворота открыли и впустили его во двор. Ещё немного погодя, навстречу гонцу вышел князь и кивнул ему. Гонец лихо спешился и передал ему котомку, из которой князь достал дощечки с замысловатыми зарубками, перечитал их и знаком отпустил гонца. К князю уже подходили воеводы и бояре:
– Ну-ка, где этот Вольга запропастился? – спросил Владимир Игошу.
– Да в баньке после дороги долгой отмывается… – ответил казначей.
– Хорошо, как отмоется – сразу ко мне! – согласился князь и, обеспокоенно посмотрев по сторонам, спросил: – А толмачей хватит?
– А зачем они? – удивился Игоша. – Вольга мне сказывал, шо они во время пути усердно, ай как усердно, нашу речь учили. Сказывает, шо говорят теперь не хуже нашего.
– Ну и ладно… – склонил в раздумьях голову Владимир.
