Отодвинув рукой добрую половину шторки, Драко следом зашёл в чужую квартиру, осторожно прикрыв за собой входную дверь, после чего огляделся по сторонам. Одна стена была выкрашена в ярко-жёлтый, остальные в насыщенно-бордовый. Самодельные полки для обуви и одежды из деревянных поддонов сохранили свой оригинальный окрас, неожиданно гармонично сочетаясь с яркими оттенками стен.
— Ты идёшь? — послышался голос Грейнджер из комнаты, вход в которую прикрывала ещё одна бамбуковая шторка.
Драко послушно шагнул в неизвестность и увидел ещё более странную комнату. В ней практически не было мебели, на оранжевом ковре с высоким ворсом лежала пара матрасов, окутанных тёмно-синими бархатными пледами. Стены фиолетового цвета уже не казались таким неординарным решением, чего нельзя было сказать о синем потолке, заклеенном сплошным полотном из кислотных постеров, намекающих на лёгкую психоделику.
— Что за странное место?.. — сам себе под нос пробубнил Драко. Он отыскал взглядом Грейнджер, притаившуюся в небольшом зимнем садике возле окна, выделяющимся в комнате резким зелёным пятном.
— Принеси, пожалуйста, из холодильника небольшую прозрачную баночку. Она стоит на второй полке дверцы. И чёрный продолговатый контейнер… он вроде лежит на нижней полке, — не поворачиваясь к Малфою, попросила Гермиона. Она внимательно смотрела на розовый кактус и размышляла: — «А его стоит поливать? Написано: «Раз в три недели», но когда она сама его поливала — неизвестно. Наверное, ещё рано».
— Фу! Что за чёрт?! — долетели до Гермионы возгласы из кухни, на что она лишь закатила глаза. Ещё одна предсказуемая реакция Малфоя. А чего ещё можно было ждать от богатенького мальчишки, видевшего максимум только улиток, и то, на тарелке в дорогом ресторане, заправленных укропно-чесночным соусом.
— Сюда неси.
— Что за псих тут живёт? Держать такую мерзость в холодильнике! Это слизни? Серьёзно?!
— Вашу нежную психику столь сильно задели моллюски? — усмехнулась Грейнджер, забирая из его рук коробку и баночку. Он уже успел неоднократно пожалеть, что заглянул в чёрный контейнер, кишащий мелкими слизнями, ползающими по широким листам какой-то травы. Вид этой картины впился цепкими клешнями в его сознание, наверняка затронув психическое здоровье.
— Вы же явно едите всяких мидий и улиток, так чем плохи слизни? Тот же биологический вид, — она продолжала ехидно подтрунивать, веселясь с его реакции, будто ему и без её подколок впечатлений не хватило.
— Ты прикалываешься? Это всё равно, что сравнивать моржа с тюленем или нерпой.
— По-моему, моржи тоже довольно милые, — улыбнулась Грейнджер. Она закончила поливать растение с длинными лианами, свисающими чуть ли не до пола. — Хочешь сам покормить своими любимыми слизнями мухоловку?
— Дионею?
— Ага, тут довольно крупный экземпляр, а я пока покормлю ту, которая поменьше, — Грейнджер мотнула головой в сторону правого угла подоконника. За высоким растением с необычными стеблями, похожими на щупальца осьминога, стоял квадратный горшок, засаженный маленькими мухоловками.
— Тоже слизнями?
— Нет, опарышами.
— Фу, нет, я лучше слизнями, — с отвращение процедил Драко. Свою венерину мухоловку он нашёл стоящей на полу в окружении из более привычных взгляду растений. В круглом горшке оказалась лишь одна дионея, на которой выросло всего четыре листа-ловушки, но зато они поражали своими размерами, так как длиной зубастые листья оказались под десять сантиметров. — Ого, да она огромна — мой палец сожрать может.
— Только одного слизняка скорми.
— Почему? Тут же целых четыре рта.
— Желудочек у них один, — объяснила Гермиона, сдерживая себя, чтобы не рассмеяться.
Она наблюдала за непривычно восхищённым Малфоем, и то, с каким блеском в глазах он разглядывал растение, вселяло в неё давно утерянное воодушевлённое настроение под стать тому, что она испытывала, предвкушая в детские годы праздничный фейерверк. Вроде событие не такое уж и редкое, чтобы ждать его с нетерпением, но тем не менее было невероятно сложно осадить себя и заставить исчезнуть радостную улыбку.
— Смотри-смотри, — прошептал Драко, не сводя взгляда с захлопнувшейся ловушки. Он по чистой случайности, не глядя, поймал запястье Грейнджер и потянул её на себя, чтобы она также близко пододвинулась к дионеи. В тот же момент он решил удостовериться, что Грейнджер смотрит именно на гигантскую мухоловку, а не считает ворон у других растений. Однако, явно не рассчитав силы, с которой он дёрнул её, Драко не успел и повернуться толком, как почувствовал на уголке рта мягкие губы и упирающийся в щёку носик.
Они оба застыли на месте, затаив дыхание, на согнутых и чуть подрагивающих ногах. Невидящие взгляды были направлены прямо перед собой, и никто не решался первым пошевелиться, словно могло случиться нечто ещё более неожиданное. Первой пришла в себя Гермиона. Резко подавшись назад, она испуганно отскочила, точно её током ударило. Вскинула руку и закрыла ладонью рот.
