— Бедняки то, бедняки сё. А чем вы лучше, богачи? Только и можете, что разбрасываться деньгами, ведь там, — она с силой ткнула указательным пальцем в его грудь, — у вас пусто.
— Пусто, говоришь, — тихо повторил Драко. Докурив сигарету, он небрежно затушил её об ограждение и кинул всё ещё тлеющий бычок вниз, проследив взглядом за его одиноким падением до самого асфальта. — Ну да, куда уж нам до ваших пылких сердечек… Вот только помнится мне, что не так давно ты на Блейза смотрела с искренним обожанием, чуть ли слюни не пускала. А теперь что? Прошла любовь, завяли помидоры?
— Да, завяли. А тебе какое дело до моих помидоров, придурок? — огрызнулась Грейнджер, да с таким напором, что Драко от неожиданности даже опешил.
— Абсолютно никакого, идиотка, — покосившись в её сторону, бросил он надменно.
Однако прежде чем Гермиона успела отреагировать, Малфой скорым шагом подошёл к двери, распахнул её и скрылся в квартире. Притом ни звона ключей, ни механических щелчков она не услышала, вследствие чего последовал логический вывод, прогремевшей в её голове крайне возмущённым возгласом:
«Ещё и дверь была не заперта?!»
Уходя на работу, Гермиона всегда оставляла дубликат ключей — на случай, если ему понадобится срочно выйти, искренне беспокоясь как за его безопасность, так и за комфорт. Конечно, она понимала, что природный катаклизм просто так не свалится на голову, но и от несчастного случая никто не застрахован — сколько людей ежегодно сгорает заживо, наглотавшись дыма, пока они в спешке ищут ключи, не говоря уже о тех несчастных, у кого их и вовсе нет.
«Не пойми где и с кем шляется, а дверь, значит, нараспашку: заходи, кто хочет — выноси, что хочешь… Замечательно», — продолжая про себя ворчать, Гермиона не спеша приблизилась к двери. Когда она только потянулась к ручке, вдруг раздался щелчок — щелчок замка от повернувшегося в механизме ключа. Было уже бесполезно хвататься за ручку и тщетно пытаться дёргать дверь на себя.
— Приплыли. Ты ещё и ключи в замке, наверное, предусмотрительно оставил.
— Догадливый мышонок, — сыронизировал Малфой. Судя только по его голосу, можно было догадаться, что сейчас он расплылся в гаденькой ухмылке. — Я устал от тебя, вали ночевать к подружкам.
— Ты совсем обалдел?.. Меня в собственный дом не пускаешь.
— Не собственный, а служебный, — поправил он. — И если на то уж пошло, то компания моя, а значит, и квартиры, ей принадлежащие, тоже мои.
— Как маленький ребёнок, — не без раздражения в голосе отметила Гермиона, затем, с силой ударив по двери, пригрозила начальничку в отставке: — Если сейчас же ты не откроешь, я пойду в компанию, и завтра уже всем будет известно, где ты пережидаешь свои сложные времена.
Наступило затишье. Малфой, словно не решаясь больше острить или хамить, притих. Тем не менее она знала, что он не посмеет бесшумно отойти от двери и, с комфортом расположившись на диване, успешно забыть про неё. Нет, он явно обмозговывал, насколько реальны её угрозы, может, даже на миг испугался, что Гермиона, не моргнув и глазом, сдаст его.
Раздался знакомый щелчок.
***
Горячие струи обжигали кожу, барабаня мелкой дробью по закрытым глазам и сомкнутым губам. Она чуть приоткрыла рот, позволив паре капель попасть на язык, и в который раз попробовала водопроводную воду на вкус, всё такую же хлорированную и с резким привкусом ржавчины.
Опустив голову, тем самым подставив под напор затылок, Гермиона сделала глубокий вдох. Она любила душ и то состояние, в которое она впадала, стоило ей в нём оказаться. Разум становился кристально чист, его покидали абсолютно все мысли, буквально на физическом уровне позволяя ощутить пустоту внутри черепной коробки. Наслаждаться такими блаженными моментами можно бесконечно долго, и, будь её воля, она бы сутками не покидала эту тесную, переполненную паром кабинку.
Однако реальность была такова, что Малфою, судя по тому, как он ломился в дверь ещё минут пятнадцать назад, тоже не терпелось принять душ. От одной мысли о нём сводило зубы. Несмотря на, казалось бы, умиротворённое состояние, стоило Гермионе вспомнить его лицо, а затем и красноречивые высказывания, как в ней снова закипала злость. С чего это он решил ей выговориться? Уличил шанс окончательно добить, когда ей и без него паршиво? В любом случае, он — белобрысая скотина.
Не глядя нащупав кран, она выключила воду, тщательно выжала волосы и аккуратно отодвинула хлипкую пластмассовую дверцу, грозящуюся со дня на день отвалиться после очередного посещения душа Малфоем.
Не успела Гермиона и ступить на плиточный пол ванной комнаты, как увидела в дверной щели возле щеколды кончик пластмассовой банковской карты, усердно трущейся о задвинутый до упора металлический стержень. Затем кредитка исчезла из поля зрения и появилась уже над щеколдой, снова принявшись двигаться в режиме «взад-вперёд».
— Совсем идиот?
— Это ты идиотка, сколько там можно торчать?!
— И? Это повод, чтобы пытаться кредиткой… распилить металлическую щеколду?.. Или что скрывается за этими странными манипуляциями?
