Митька обернулся и обомлел. Беседку вдруг повело, она покосилась, затрещала, раскачиваясь из стороны в сторону. Колонны лопались одна за другой, и ржавый купол рухнул туда, где минуту назад стояли дети. Старинный флюгер вдруг развернулся и со скрежетом сорвался с крыши, пронзив раздувающийся, словно от ветра, ком разноцветной бумаги. Яркие лоскуты, похожие на крылья воздушного змея, упали в лужу, растворяясь пятнами алой краски. Шторм почему-то сразу прекратился, и буря превратилась в обычный нудный дождь.
— Одной проблемой меньше, — Отважный Рыцарь держал Лину за руки, грея в ладонях её замёрзшие пальцы.
— Осталось добраться до дома, Митька, — улыбнулась Прекрасная Принцесса.
Митька услышал какие-то неровные шлепки и присмотрелся. В серой пелене дождя что-то двигалось. Спустя минуту неясная фигура оформилась в смотрителя парка. Бородач широко шагал прямиком через лужи.
— Как чуял, что надо беседку проверить, — от стремительной ходьбы его плащ-палатка развевалась, как огромные крылья. — Что за крики были? Кого это ты тут гонял?
Смотритель преодолел последнюю лужу.
— Как же вас сюда-то занесло, каким ветром?
— Мы… Гулять ходили… И не успели… — простодушно сказал Митька.
— Не успели они… — бородач накинул на них свой необъятный плащ, под которым разом поместились оба незадачливых дрожащих путешественника. Смотритель стиснул их в медвежьих объятьях. — Вы даже не представляете, куда вы не успели!
Митька разглядывал одежду смотрителя, оказавшуюся потрёпанной, но крепкой военной формой. Бородач заметил, куда смотрит мальчик, и ткнул пальцем в наградные нашивки.
— А… Это из прошлой жизни, — он подтолкнул детей за плечи. — Всё, марш-марш!
Увидев, во что превратился парк, Митька потерял дар речи. Деревья лежали вповалку на дорожках и каруселях, а вдоль аллей, где совсем недавно кипел праздник лета, валялись перевёрнутые ларьки и опрокинутые стенды. Митька подумал, кажется ему или он вправду заметил кое-где следы то ли невероятно крупной чешуи, то ли клочки тонкой бумаги? Лина покрепче ухватилась за Митькину руку. Смотритель пригладил бороду.
— Так что вам ещё повезло, — пробормотал он.
Перелезая через стволы и мусор, они наконец выбрались к выходу.
— Далеко дом? — спросил смотритель.
Митька махнул рукой:
— Вот он, через дорогу.
— Тогда бегите. Провожать не буду.
— Спасибо! — детвора выскользнула из-под плаща.
— Давай-давай, бегом, но осторожно!
А когда дети умчались во двор, усмехнулся:
— Молодец, писатель! Береги свою прекрасную принцессу.
Смотритель набросил плащ-палатку на плечи и ненадолго подставил лицо мелкому моросящему дождю, как раньше, когда выпадала возможность воспользоваться передышкой в бою. В монотонный шум города, потревоженного бурей, вплетался вой сирен. Бородач встряхнулся, утёр лицо и потопал в парк, к которому уже стекались машины аварийных служб.
Митька проводил девочку до подъезда.
— Погоди! — он полез в карман и вдруг не обнаружил блокнота!
Только этого не хватало! Он снова проверил карманы и нашёл только один розовый лепесток. А почему бы и нет? Он нацарапал на нём карандашом цепочку цифр:
— Позвони мне!
Лина чихнула. Митька вложил лепесток ей в руку.
— Будь здорова!
Тяжёлая металлическая дверь плавно закрылась за девочкой, и Митька побрёл к своему подъезду. Он уже чувствовал, как начинается противный озноб, и прикидывал, какие экзекуции могут выпасть на его долю.
Горячий чай с мёдом, лимоном и малиновым вареньем не помогли, и на следующий день Митька серьёзно расхворался. Без вызова доктора не обошлось, а в доме сразу тревожно запахло лекарствами. Вполоборота присев к столу, доктор выписал несколько рецептов. На секунду он заглянул ещё раз проведать мальчика — после микстуры температура спала и Митька задремал, и лишь потом, негромко попрощавшись, участковый отправился к следующему пациенту, какой-то девочке с необычным именем, живущей в соседнем подъезде. Ох уж эта летняя нежданная гроза!.. Едва ушёл дежурный врач, как в прихожей снова деликатно брякнул звонок.
— Может, забыли чего… — мама открыла дверь и буквально сразу позвала папу. На мамином лице было написано недоумение. — Там какой-то мужчина Митьку спрашивает. Говорит, смотритель нашего парка…
Папа вышел в коридор и увидел на пороге громадную фигуру в тёмной плащ-накидке армейского образца.
— Что вам угодно? Митя болеет, — папа был сдержанно вежлив.
— Извините, что побеспокоил, — негромко произнёс гигант.
Человек высвободил руку из-под плаща, протягивая папе распухший от влаги блокнот в покоробившейся обложке.
— Вот, решил занести. Я подумал, что мальчик очень расстроится, если потеряет свои записи.
— Спасибо…
Папа взял сырую книжку. Разглядывать людей неприлично, но кроме старого шрама, перечеркнувшего суровое лицо незнакомца, от папиных глаз не скрылись его нашивки за ранения и награды. Такое «украшение» просто так не носят…
— Жалко будет сказку, — смотритель поправил плащ. — Сказка — это хорошо, это всегда хорошо.
Папа машинально листал странички. Хорошо, что Митька писал карандашом — чернила давно растеклись бы от воды.
