Изменения в расстановке сил в Европе оказали влияние и на жизнь в резиденции Витгенштейнов. В течение нескольких месяцев в мраморном: дворце произошли многочисленные изменения. Барон необычайно тяжело пережил бегство Ширин, а сообщение рабочего о причине смерти Элен оказалось вторым сильным ударом. Карл фон Витгенштейн остался совершенно один среди как будто близких, но на самом деле враждебно настроенных к нему людей. Его дочь, Маргит, все еще находилась в Африке с бригадой Красного Креста.
Однако барону не пришлось долго раздумывать над тем, что произошло. Вскоре после посещения тюрьмы с ним произошел таинственный несчастный случай, и он, парализованный, в безнадежном состоянии, был помещен в местную больницу. Власть во дворце взял в свои руки его брат Август. Вместе с женой он переселился в ту часть резиденции, которую прежде занимали Карл и Ширин. Комнату в боковой части дворца он уступил Бахману. Как раз в это время из Европы пришло трагическое сообщение: Генрих пал на фронте во время польской кампании.
Ганс Бахман все чаще встречался с Мартой. В тот день он пригласил ее в свою новую квартиру, где устроил показ немецкой кинохроники, демонстрировавшей победы третьего рейха в Польше, Дании, Норвегии… После просмотра Ганс раздвинул гардины, и в комнате стало светло. Аккуратно убирая кинопроектор, Ганс произнес:
— Быть может, теперь, моя дорогая, ты не будешь сомневаться в мощи великого рейха?
— Интересно, когда наступит очередь Англии?
— Вскоре вся Европа будет объединена под руководством нашего фюрера.
— А потом наступит объединение Азии, — добавила Марта. Ганс с удовлетворением рассмеялся, однако сразу же посерьезнел:
— Прежде чем это произойдет… — Однако в этот момент раздался стук в дверь, в Наргис подала на подносе чью-то визитную карточку. Ганс быстро прочитал ее и обратился к Марте: — Ты не рассердишься, если я на пять минут оставлю тебя?
— Если это необходимо…
— А чтобы тебе не было скучно, посмотри эти снимки; может быть, и не слишком хорошие, зато — мои собственные… — Говоря это, Бахман потянулся за лежавшим на столе альбомом. Его взгляд задержался на видневшемся из-под стола картонном ящике. С минуту поколебавшись, он ногой задвинул ящик поглубже под стол. Хотя это длилось лишь несколько мгновений, Марта все видела. Ганс подал ей альбом.
— Предупреждаю — снимки любительские, — сказал он и вышел.
Марта подождала, пока Ганс не спустится по лестнице на второй этаж, молниеносно подскочила к столу, где находилась оклеенная этикетками фармацевтической фирмы «Бауэр» картонная коробка. Она была открыта. Сверху лежали какие-то журналы, а под ними — новенький немецкий радиопередатчик и листок бумаги с надписью: «Передать в Абадан». Марта аккуратно уложила все как было и поставила ящик на место. После этого стала просматривать альбом. Когда Бахман возвратился, девушка произнесла с восхищением:
— Превосходные снимки! Но больше всего мне нравится вот этот! — Она, словно случайно, указала на фотографию невесты в белом платье.
Ганс улыбнулся, слегка удивленный:
— Именно этот?
— Во-первых, девушка красивая, но прежде всего — платье, ведь это же моя профессия, — ответила она, очаровательно улыбнувшись.
— Ты уже говорила с отцом? — неожиданно спросил Бахман.
— О чем?
Ганс подошел к столу. Выдвинул ящик и извлек оттуда маленькую коробочку с двумя золотыми кольцами. Только теперь Марта поняла, что, случайно выбрав фотографию, она облегчила признание, которого ожидала уже давно. «Это конец, — подумала она в панике. — Если он будет продолжать, я окажусь в ловушке, из которой не выбраться». Однако она улыбнулась, сделав вид, что смущена.
— Так внезапно?
— Я думал, что ты уже говорила с отцом.
— Разве он знает?
— Конечно, я даже получил его благословение.
— Мне казалось, что сначала следовало поговорить со мной.
— Но мы уже не раз говорили. Разве это для тебя неожиданность?
— Откровенно говоря, да. Но неожиданность приятная. Я чувствую себя счастливой.
— Я тоже, — сказал Ганс. — Выпьем за наше счастье.
Он извлек из бара бутылку мозельского вина, наполнил рюмки, подал одну Марте. Потом обнял ее и поцеловал в губы. Марта, не зная, как себя вести в этой ситуации, одарила Ганса чарующей улыбкой. В то же мгновение она увидела в окно молодую женщину, направлявшуюся в сторону дома Ганса. За ней Наргис волокла два чемодана.
— Это не Маргит? — спросила Марта. Ганс, выглянув в окно, подтвердил:
— В самом деле. Похоже, наша соседка вернулась из Африки.
— Наша соседка?..
— Какое-то время мы будем жить здесь. Думаю, тебе понравится, — сказал он с улыбкой.
— А я думала, мы будем жить в Берлине…
— Дорогая моя, думаю, что вскоре путешествие из Германии в Иран и обратно станет обычной прогулкой. Но пока мы поживем здесь, — добавил он.
Марта окинула взглядом комнату и ответила с несколько преувеличенным энтузиазмом:
— Тут просто чудесно!
Тем временем Маргит и Наргис вошли во дворец. Дочери барона бросились в глаза изменения в доме отца, произошедшие за ее отсутствие. С удивлением она остановилась возле портрета Гитлера. Наргис, заметив это, пояснила:
