Выбора у Генриха не было. Он хотел как можно быстрее добраться до Шираза. Он послушался совета иранца и вернулся в порт. Вскоре он нашел стоянку, а рядом старый, обшарпанный дом с остатками грязной желтой штукатурки. К дому прилепилась легкая пристройка, напоминавшая террасу, крытую легкой кровлей. Растянутый на металлических прутьях навес предохранял от палящего солнца несколько столиков, расставленных когда-то на ярком, но теперь уже вытертом ковре. Генрих почувствовал хорошо знакомый ему резкий запах персидской чайханы. Точнее, смесь запахов — острых приправ, свежезаваренного чая — в сочетании с горьким жирным запахом горевшего опиума и какого-то ароматного персидского кушанья. Эти запахи проникали в нос, липли к горлу. Появление иностранца заинтересовало немногочисленных гостей чайханы. Разговор на минуту утих. Только хозяин не обратил внимания на европейца. Стоя у мангала, он подсыпал туда древесный уголь. Затем взял длинный половник и стал им размешивать кипевшую в глиняном горшке сложную смесь, состоявшую из кусочков мяса, фасоли, гороха, помидоров и других овощей. Рядом, на возвышении, стояли два самовара, несколько чайников и целый ряд перевернутых стаканов.
За мангалом, у противоположной стены, полулежал странного вида мужчина. Во рту у него была длинная трубка с фарфоровым чубуком. Специальными щипцами он доставал из костра кусочки горящего угля, вкладывал их в чубук и бросал туда маленькие шарики опиума. Человек вдыхал дым, а затем выпускал его прямо в нос сидевшей у него на коленях обезьяне. Тонкой цепочкой животное было привязано к поясу наркомана.
Генрих внимательно смотрел вокруг, надеясь узнать в ком-нибудь из посетителей чайханы водителя, но все они были похожи скорее на местных рабочих, торговцев или докеров. «Может быть, лучше выйти на стоянку и поискать там?» — размышлял Генрих. Он попросил хозяина дать ему воды.
— Месье, жажду лучше всего утолять горячим чаем, — предложил хозяин.
Однако Генрих настаивал. Уже давно он чувствовал себя нездоровым, и вот у него поднялась температура, его знобило, во рту было сухо. Когда он наконец получил стакан воды, чтобы запить последнюю оставшуюся у него таблетку аспирина, в чайхану вошел офицер-пограничник, тот самый, что проверил его документы. Он увидел Генриха и, козырнув, вежливо спросил:
— Вы ждете машину?
— Я, к сожалению, опоздал на автобус, а следующий пойдет только завтра утром.
— А куда вы едете, если не секрет?
— В Шираз.
— Могу порекомендовать вам гостиницу.
— Спасибо, но мне хотелось бы как можно быстрее оказаться на месте. На автобусной станции мне сказали, что можно найти попутную машину.
— Если хотите, я постараюсь найти вам попутный транспорт, может быть и не очень удобный, но, во всяком случае, это лучше, чем ждать неизвестно сколько.
— Я был бы вам очень обязан.
— Никаких проблем. Это займет несколько минут. — Офицер козырнул и отошел.
Генрих проводил его взглядом. В первый момент появление пограничника обеспокоило его — ведь всего лишь час назад он предъявил ему фальшивый паспорт. Теперь он немного успокоился. Но температура не спадала, он чувствовал себя все хуже. Лишь желание как можно быстрее оказаться в Ширазе поддерживало в нем силы. Только теперь он заметил, что таблетка аспирина прилипла к его потной ладони. Он запил лекарство водой.
Внезапно Генрих увидел два больших черных глаза, устремленных на него. Перед столиком стоял маленький, худой парнишка. В руках у него был деревянный поднос с сигаретами. Его тоненькие, похожие на палочки ноги были обуты в черные шнурованные ботинки с высокими голенищами, похожими на краги. Генрих никогда не видел таких ярко начищенных ботинок. Он посмотрел на парнишку с благожелательным интересом. А тот уселся, подобрав под себя ноги, и, разложив на столике пачки сигарет, стал нервно повторять:
— Мистер, сигаретт, вери гуд сигаретт…
Генрих хотел прогнать юного продавца, но только хозяину чайханы удалось это сделать, сказав:
— Этот господин немец.
Парнишка собрал свой товар и, выбежав из чайханы, подбежал к своим приятелям и стал что-то объяснять им, указывая на Генриха. Подростки утихли, с минуту посовещались, потом разбежались в разные стороны и снова собрались, громко крича что-то. Спектакль этот был явно предназначен для заграничного гостя. Генрих стал невольным зрителем импровизированного представления.
У одного из подростков ко лбу был прикреплен маленький английский флажок, у остальных — гитлеровские свастики. Они изображали самолеты, имитировали воздушный бой и пели:
Ребята со свастиками кружили все ближе к подростку с английским флагом. «Англичанин» отчаянно отражал атаки, обороняясь от нападавших, стараясь не упасть. В конце концов игра превратилась в настоящую драку. Один из ее участников подбежал к Генриху.
— Он Черчилль! — закричал парнишка.
В этот момент мальчишка, изображавший англичанина, упал под натиском атакующих. Все закричали хором:
— Англия капут! Англия капут!
