Впрочем, конфликты между русскими военными и киргизами – редкость. Каждый из них делает в походе свое дело, а в иное время они почти не соприкасаются. Вот и сейчас на привале солдаты развели костерок, на котором артельно варят кашу. Погонщики собрались в свой кружок и тоже что-то там соображают на обед. Офицерам готовят денщики, и только две сестры милосердия, не принадлежа ни к какому сообществу, предоставлены сами себе. Цель их путешествия – Бами, где развернут госпиталь, в котором они будут служить, а вот зачем они непременно желали попасть в действующую армию, вопрос не просто интересный, но и весьма деликатный. В самом деле, зачем двум девицам дворянского сословия с образованием ехать в забытые богом и цивилизацией места, преодолевая множество трудностей, не говоря уж об опасностях?
– Люси, ты скоро? – нетерпеливо позвала свою товарку Катя Сутолмина – миловидная барышня двадцати двух лет от роду.
– Уже иду, – отозвалась вторая, выходя из своего укрытия.
Да простит меня читатель за такую подробность, но женский быт в походе очень не устроен. Если солдату придет нужда, так он просто выйдет из строя, да и расстегнет ширинку. А вот что делать барышням, восседающим на верблюдах? Только терпеть да надеяться, что на привале найдется какое-нибудь укромное местечко, где их девичья стыдливость не пострадает.
Внешне барышни полная противоположность друг другу. Светловолосая Екатерина невысока ростом и несколько, что называется, широка в кости. Нет, назвать ее толстухой, не погрешив при этом против истины, пока что нельзя, но вот что будет лет через пять, кто знает? При этом она была весьма жизнерадостна и любопытна, отчего иной раз попадала в забавные и не очень ситуации, из которых, впрочем, выпутывалась без каких-либо потерь, благодаря природной смекалке и живости характера. Родители ее умерли, когда она была еще в довольно нежном возрасте. Родственники не захотели слишком уж обременять себя заботой о сироте и отдали в провинциальный пансион, где она получила воспитание и образование. При всех этих обстоятельствах выросла юная барышня весьма здравомыслящей и рассудительной, а потому идти в приживалки или гувернантки, а скорее всего в содержанки, не пожелала и неожиданно для всех окончила сестринские курсы, после чего поспешила отправиться в Закаспийский край.
Жгучая брюнетка Люсия Штиглиц, напротив, телом была суха, а ростом несколько выше среднего. Отец ее был все еще жив и к тому же весьма и весьма не беден, хотя отношения в их семье было трудно назвать сердечными. Еще у нее был нежно любимый брат Людвиг, служивший раньше в гвардейской артиллерии, а теперь переведшийся в Ташкент. Образование баронесса получила в самом блестящем из женских учебных заведений империи, а именно в Смольном институте, слывя среди ее воспитанниц барышней замкнутой и несколько меланхоличной.
Несмотря на несходство характеров, девушки быстро сошлись между собой, а когда стало известно, что в ближайшем к передовой госпитале требуются сестры милосердия, без колебаний вызвались отправиться туда.
– Люсия Александровна, Екатерина Михайловна, идите сюда, – позвал их начальник каравана подполковник Мамацев. – Мои архаровцы тут немножко приготовили, не угодно ли?
– Право, Дмитрий Осипович, нам так неловко утруждать вас, – жалобным голосом отозвалась Катя.
– Отказа я не приму! – решительно заявил офицер и подкрутил пышные по кавказской моде усы.
Надобно сказать, что происходил подполковник из старинного грузинского рода Мамацашвили, а имя и фамилию на русский лад переиначил его отец – генерал-майор русской армии Осико Хойхосрович, став таким образом Осипом Христофоровичем. На вид ему было около сорока лет, участник войн с горцами, турками и Хивинского похода. Георгиевский кавалер за осаду Карса. Была ли у него семья, история умалчивает, но сестры милосердия, в особенности мадемуазель Сутолмина, пользовались его неизменным вниманием и покровительством. С одной стороны, из-за кавказского темперамента господина Мамацева это было несколько утомительно, но с другой, служило надежной защитой от назойливого внимания других офицеров, забывших после долгого отсутствия общения с женским полом, что такое рыцарское отношение к дамам.
– Благодарю за приглашение, Дмитрий Осипович, – вежливо поблагодарила подполковника баронесса Штиглиц, – вы очень любезны. Но скажите, скоро ли окончится наше путешествие?
– Вах, совсем чуть-чуть осталось!
– Помнится, третьего дня вы говорили то же самое, – не удержалась от колкости мадемуазель Сутолмина.
Мамацев обычно не лез за словом в карман, но не успел он открыть рот, как подбежавший к нему солдат неуклюже приложил к кепи руку и начал докладывать:
– Ваше высокоблагородие, так что, их благородие господин подпоручик докладают, что хтось едет!
– Ничего не понял, – выпучил глаза сбитый с толку офицер. – Кто едет, куда едет?
– Как кто? – изумился посланец. – Едут конные в нашу сторону.
– Какие конные?
– Да кто же их разберет, мабуть, текинцы!
