Не обошли перемены и морскую батарею. Как это водится в русской армии, ее раздергали на отдельные взводы и разослали их по разным постам для усиления обороны последних. Лейтенант Шеман и сам стал на время комендантом одного из постов, прихватив с собой гардемарина Майера, а также его митральезу с подчиненными. Будищев тоже получил назначение, но, оказавшись без непосредственного надзора начальства, не теряя ни секунды, свалил всю рутину на своего унтера. Сам же Дмитрий большую часть времени проводил вместе с охотниками из местной команды. Ходил с ними в поиски, участвовал в засадах с перестрелками и прочих столь же увлекательных занятиях. Узнай об этом высокое начальство, бравый кондуктор вряд ли получил бы поощрение, но в здешних диких местах умение ловко стрелять ценилось куда больше субординации.
Иногда он наведывался в Бами, чтобы закупить необходимые припасы, и тогда непременно навещал госпиталь. Студитский всегда был рад ему, тем паче что кондуктор являлся не с пустыми руками, а с какой-нибудь добычей. Иной раз это был откормившийся к концу лета жирный фазан, в другой – сладости, выменянные у местных, а нынче это оказалась кабанья нога.
– Да вы меня балуете, – усмехнулся доктор.
– Ну вы же не в одну ха… в смысле не сами все съедите, – вовремя поправившись, отвечал ему Дмитрий Николаевич. – Глядишь, с больными поделитесь или сестричек угостите.
– Отчего бы вам самому не презентовать им свое угощение? – тонко улыбнулся начальник госпиталя.
– Не-не-не, – замотал головой георгиевский кавалер. – Чтобы Сутолмина потом смотрела на меня глазами давно не доенной коровы и глупо хихикала?
– Как вы сказали? – засмеялся Студитский от услышанного сравнения. – Ей-богу, убийственно точно! И верите ли, я иногда ума не приложу, что с ней делать? Вроде бы и дело свое знает, и не ленива, но вокруг нее постоянно кружится какой-то рой из наших офицеров, который меня уже весьма утомил.
– Да ладно вам. Девушка хочет замуж, что же в том странного?
– Но разве здесь место для этого? Ведь кругом…
– Жизнь, Владимир Андреевич – перебил его Будищев. – Всего лишь жизнь. И прожить ее надо так, чтобы… как это… не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.
– Однако какая красивая фраза. Право, не ожидал от вас.
– А вот это было обидно, – ухмыльнулся кондуктор.
– Коли так, то, во-первых, прошу прощения, во-вторых, в качестве компенсации предлагаю вам сегодня отужинать у нас. В конце концов, это ведь вы добыли эту славную хрюшку, стало быть, вполне заслуживаете возможности ее отведать.
– Спасибо за приглашение, но мне некогда. К тому же остальные части этого несчастного кабанчика, имевшего неосторожность встретиться нам на пути, находятся у нас на посту. Вряд ли мои товарищи успели покончить с ними.
– Разрешите? – заглянула в кибитку доктора Люсия, но увидев Дмитрия, заметно удивилась: – Вы?
– Увы.
– Отчего же увы? Я очень рада вас видеть.
– Это радует, – улыбнулся Будищев.
– Полюбуйтесь, сударыня, – поспешил вмешаться Студитский. – Наш друг презентовал нам весьма изрядный кусок мяса, но категорически не желает разделить с нами трапезу.
– Вот как, – удивилась сестра милосердия, – неужели наше общество столь неприятно для вас?
– Да нет, что вы, – смешался Дмитрий, никак не ожидавший такого упрека.
– Тогда я повторяю приглашение Владимира Андреевича.
– Да-да, мой друг, – поддержал барышню доктор, – сделайте одолжение, составьте нам компанию за ужином.
– Ну хорошо, – сдался Будищев, не выдержав двойного напора.
– Как все-таки бывают красивы места, еще не тронутые цивилизацией, – задумчиво заметил командовавший охотниками штабс-капитан Слуцкий, озирая окрестности в бинокль. – Чувствуется в них какая-то первобытная прелесть. А воздух какой? Нет, ей-богу, не знаю даже как выразить словами, но очень хорош. Не находите?
– Это пока солнце не поднялось, – хмуро отозвался Будищев, не отрываясь от оптического прицела. – Вот начнет припекать, тогда посмотрим.
– Эх, Дмитрий Николаевич, – вздохнул офицер. – Нет в вас поэтической жилки. Не умеете вы ценить истинную красоту…
– Где уж нам, сиволапым, – буркнул про себя Будищев, хорошо знавший, что Слуцкий прежде служил на Кавказе, где не было ни малейшего недостатка ни в живописных видах, ни в чистом горном воздухе.
