Мемнон считает, что у понтийцев было 2000 всадников и 4000 пехотинцев и командовали ими не Менемах и Мирон, а Таксил и Диофант. По мнению Мемнона, в бою участвуют главные силы римлян: «Лукулл послал помощь своим, и бегство варваров стало открытым. Идя по стопам бегущих врагов, войско римлян вышло к лагерю Диофанта и Таксила. Там началось сильное сражение, понтийцы сопротивлялись недолго» (Memn. XLIII. 4–5). После этой неудачи царь решил, что сейчас он не готов к столкновению с римлянами (Plut. Luc. 17; Арр. Mithr. 81), а солдат царя внезапно охватила паника. Гуленков высказывает предположение, что все дело в плохой дисциплине понтийских солдат. Действительно, всегда трудно отличить «глупость от предательства». Однако все-таки трудно объяснить такую неопытность.
Далее Митридат отступил в Команы, откуда он с двумя тысячами всадников ушел в Армению (Арр. Mithr. 82). Здесь мы сталкиваемс с еще одним темным местом: было у Митридата 4000 всадников, осталось 2000. Этого оказалось достаточно, чтобы он принял решение о том, что соотношение сил качественно изменилось в пользу Лукулла и надо отступать[161]. Так или иначе, в реальном боевом контакте с римлянами участвовали 4000–6000 тысяч, остальные 34 000 (больше? меньше?) исчезли во время паники в лагере. Опять (как и при описании Херонеи и Орхомена) паника в лагере и исчезновение десятков тысяч солдат. Были ли они вообще? Кажется, что если мы будем руководствоваться тем же приемом определения численности армии Митридата, что и раньше, то есть все основания считать, что 4000 всадников и есть боеспособная часть армии Митридата, а все остальное – вспомогательные войска. Именно они разгромили римскую кавалерию и держали в страхе пехоту. Потеря половины конницы действительно означала принципиальное изменение сил. В этом случае понятно и то, что Митридат отступил с двухтысячным корпусом конницы: он вывел в Армению наиболее боеспособные силы.
В изложении Гуленкова неудача Митридата в 71 г. до н. э. – следствие случайной неудачи и недисциплинированности солдат. При этом он сам высказывает гипотезу о том, что Митридат столкнулся со стремлением части своего окружения к миру, но не доводит эту мысль до логического завершения. В самом деле, Аппиан сообщает об измене Диокла, которого Митридат отправил с золотом и дарами к скифам, но Диокл перебежал к Лукуллу. Далее Аппиан об измене царского родственника Феникса, который командовал сторожевыми отрядами в горах южнее Амиса. Эти отряды должны были «задерживать Лукулла и, тотчас же зажегши огонь, дать знать Митридату» о появлении врагов. Как можно догадаться, речь шла о системе сигнальных огней на горных вершинах. В 71 г. до н. э., «когда Лукулл стал приближаться, он, правда, дал знать Митридату огневым сигналом, но сам со своими силами перешел к Лукуллу». Царский родич… Может быть, причина неудачи Митридата – именно в предательстве его окружения.
Вернемся к рассказу о панике в лагере и спасении Митридата от плена. Про паническое и малообъяснимое бегство понтийцев рассказывают и другие историки. Аппиан рассказывает, что «Митридат….считая, что при таком поражении конницы Лукулл тотчас же нападет на него, испугался и задумал бежать; тотчас он сказал о таком своем решении своим друзьям по палатке, а они, прежде чем был дан приказ, еще ночью поспешили каждый выслать свой багаж из лагеря. У ворот столкнулось большое количество вьючных животных; войско увидало все это и узнало, кто увозит свой багаж; предполагая, что произошло что-либо еще более страшное, воины со страхом и с негодованием, что им ничего не было объявлено, бросились к укреплениям лагеря, стали их разрушать и разбегаться из равнины во все стороны, безо всякого порядка, куда кто мог, без приказа своего военачальника или ближайшего командира. Митридат, заметив, что происходит беспорядочное и поспешное бегство, выбежал к ним из своей палатки и пытался что-то сказать; но его уже никто не слушал; затертый в толпе и сбитый с ног, он упал. Тогда он вскочил на коня и с немногими ускакал в горы».
Дальше следует рассказ о жадности легионеров, которая позволила царю спастись: «Когда римские солдаты увидали много золотых и серебряных сосудов и дорогих одежд, они забыли об этом приказании. Даже те, которые вот-вот должны были захватить самого Митридата, ударив по клади одного из мулов, несшего золото, и увидав посыпавшееся золото, занявшись им, набросились на него и позволили Митридату бежать» (Арр. Mithr. 81–82). Эту же поучительную историю сообщает и Мемнон: «Самому царю пришлось тайно от подданных бежать из Кабир, где он находился. Он оказался бы в плену во время бегства, поскольку его преследовали галаты (хотя они и не знали бегущего в лицо), если бы, встретив мула, нагруженного золотом и серебром из Митридатовых сокровищ, они не задержались за их грабежом» (Memn. XLIV).
