– В другом месте. И другим способом. Я не знаю.
– Когда мы пришли, вы упоминали о детях. О каких?
– Не хочу говорить об этом.
Генерал Лабрюйер вдруг словно вернулся в настоящее.
– Зачем вы задаете столько вопросов? Для чего роетесь в этом старье?
Волокин снова присел на кровать поближе к офицеру.
– Четыре дня назад убили Вильгельма Гетца.
– Вот видите, преступление до добра не доводит.
– Кто еще в Париже знает о Колонии? Кого мы могли бы расспросить об учениках Хартманна?
– Если я буду любезен с вами, окажите и вы мне любезность…
Волокин встал и вышел из спальни, шепнув:
– Сейчас вернусь.
Касдан остался наедине с человеческой развалиной. У него возникло странное чувство. В этой адской спальне им удалось получить важные сведения, но он до сих пор не знал, как собрать их воедино – и напрямую связать с серийными убийствами. В одном он не сомневался: тень Хартманна нависла над ними.
На пороге появился Волокин. Он нес металлические коробочки. Бросил их старику. Потом положил пакетик из вощеной бумаги на их хромированную поверхность:
– Держи, папаша. Полагаю, ты очухался и сможешь ширнуться. В задницу или куда еще – смотри сам.
Лабрюйер схватил пакетик и коробочки и прижал их к груди, словно младенца. Русский встал перед кроватью:
– Кто в Париже может рассказать нам об «Асунсьоне»?
Генерал жадно облизал губы. Он уже предвкушал вожделенный миг нового укола.
– Есть один человек… Его зовут Милош. Бывший «ребенок» Хартманна. Один из немногих, кому удалось вырваться. Он приехал в Париж в восьмидесятых.
– Где его найти? – спросил Касдан.
– Проще простого. Он человек известный.
– Коммерсант?
– Ну да. Только товар у него специфический…
– В каком смысле?
– Он торгует болью. В Париже есть одно местечко. «Кошка-девятихвостка».
– Знаю, – произнес Волокин. – Клуб садомазохистов.
Старик уже не смотрел на них. Он торопливо открывал железную коробочку. Скрюченные пальцы схватили шприц, ложечку, жгут. Не отрывая глаз от своих сокровищ, он усмехнулся, как гиена:
– Милош способен делать только то, что знал сам: боль. Вам стоит усвоить одну истину. Хартманн – как болезнь. Неизлечимая болезнь. Заразившись ею, вы от нее и сдохнете!
– Я расскажу вам одну историю.
Голос Волокина выдавал его желание поскорее успокоиться. Касдан вел машину, не отрывая глаз от шоссе. Их обоих не отпускало напряжение. Но по разным причинам.
– Несколько лет назад у меня была подружка, – продолжал русский, – она жила на улице Кале, двадцать восемь, в Девятом округе, рядом с площадью Адольфа Макса. И вот однажды я ловлю такси и называю шоферу улицу. А он тут же спрашивает: «Дом двадцать восемь?» Тогда я не обратил на это внимания.
Свет встречных автомобилей прошивал салон.
Впереди показались ответвления кольцевого бульвара.
– Через пару недель сажусь я в такси и снова называю улицу Кале. А таксист говорит: «Дом двадцать восемь?» Такое случалось не каждый раз, но довольно часто. – «Улица Кале. – Дом двадцать восемь?» Я легавый и не люблю загадок. Я провел свое расследование об этом доме и его жильцах. И ничего не нарыл. Ничего, что объясняло бы такую известность. Но как-то раз мне попался болтливый шофер, он-то меня и просветил. В доме тридцать четыре был садомазохистский клуб, где менялись партнерами. Клиенты, не решаясь назвать правильный адрес, пропускали несколько номеров на пути к своей мечте. Обычно они называли дом двадцать восемь.
В темноте светились дорожные указатели. Порт-де-Баньоле. Порт-де-Лила. Пре-Сен-Жерве. Даже на подъезде к столице движение оставалось свободным. Машина словно скользила сквозь ночь. Датчики на приборной доске блестели, как в самолете.
– Очень смешно, – произнес Касдан. – И при чем тут Милош?
– Это и был клуб «Кошка-девятихвостка».
– Здорово. И ты, конечно, знаешь, что означает это название?
– Один из символов БДСМ. Плеть-девятихвостка с узлами на концах. Говорят, что такими пираты наказывали непокорных. Приговоренный к порке должен был сам завязывать каждый узел. В мире БДСМ применение кошки-девятихвостки означает многое. Высокий градус на шкале боли.
– Смотрю, ты нынче в ударе. А что значит БДСМ?
– Английская аббревиатура: Bondage. Discipline. Sadism. Masochism. Но это можно прочитать и как Submission – подчинение, Domination – господство, доминирование. Ясно, вокруг чего все крутится.
– А что значит «bondage»?
– Искусство связывания. Никогда не читали комиксы, в которых девушек связывают и пытают?
– Давненько не попадались.
– Ну вот. Важно понимать, что БДСМ – это не садомазохизм в широком смысле слова. Это намного безопаснее и не так болезненно.
– Не улавливаю разницы.
– В основе БДСМ безопасный секс по взаимному согласию. Унижение и боль здесь поверхностные. Садомазохизм гораздо жестче. Кровавые ритуалы. Пытки. А то и беспредел.
Армянин наконец улыбнулся:
– Вроде как я старший, а приходится у тебя учиться.
Волокин засмеялся в ответ:
– Поезжайте по кольцу до Порт-де-Ла-Шапель. Оттуда до бульвара Рошешуар. Потом направо, в сторону Этуаль. От площади Клиши налево, в Девятый округ.
