В пору их молодости, навещая своих родных, угощались они, бывало, вином непонятного происхождения. Хозяева радушно разливали по граненным, двухсотграммовым стаканам бордовую жидкость и не скрывали своего удивления, когда обхваченные широкими ладонями стаканы, в руках Айкена и Мынбая, оказывались полностью скрытыми от глаз. Толеутай часто, с гордостью, рассказывал о своих братьях-богатырях, в том числе и об этом факте, уверяя слушателей, что ладони его братьев были размером с лопату.
Толеутай — ата не на шутку злился, когда Василий Петрович начинал прицокивать языком, восхищаясь его могучей статью.
— Ты не видать мой браты, — говорил он ворчливо, — вот он, да, батыр.
— Да и ты не промах, дядь Толя, — смеясь, отвечал ему Василий Петрович.
Немало счастливых лет прожили три брата, одним аулом кочуя и зимуя вместе. Но ветер перемен принес в степь тревожные вести и налаженная, размеренная жизнь, вскоре, изменилась: к власти пришли коммунисты.
Беспокойство о семье погнало старшего брата Мынбая в северные края, Толеутай откочевал на юг, в местечко, под названием Асан-Каиғы, а средний брат Айкын остался жить там, у подножья горы Айыртау, где похоронены предки их славного рода, Шушақ.
Долгие годы Толеутай мучился неведением, переживая о том, что стало с его родными. И все же, ему посчастливилось получить весточку о каждом из братьев.
Оказалось, что, когда голод накрыл степь своей сетью, Мынбай с семьей откочевал в Западную Сибирь, Айкын с женой и двумя детьми направился к границе, чтобы найти пристанище, где нибудь, в Китае, Турции или Пакистане.
Через год после победы советского народа над Гитлером, Толеутай-ата, громыхая на своей бричке по улицам города, встретил сына Мынбая. Раимбек, как выяснилось живет в городе, женился недавно.
Встрече с дядей, Раимбек был рад несказанно, не сдерживая слез, обнимал его и шептал слова благодарности Всевышнему. Толеутай-ата привез племянника в аул и уже в доме, за накрытым дастархан Раимбек поведал о несчастной судьбе своей семьи.
Нелегким и долгим был их путь в чужие края и все же, худо-бедно, устроились они в селении, под названием Купино, Славгородского района. Отец и мать работали, где только могли и их добросовестный труд был по достоинству оценен. Беглых казахов с охотой брали на работу, понимая, что те, ради детей, все будут делать на совесть.
Но местное население враждебно приняло пришлых, по всем окрестностям разнесся слух, будто бы казахи воруют и едят детей.
Вместе с казахами шел еще один поток голодных беженцев — братьев по несчастью — украинцев. По мнению властей, беженцы деморализующе действовали на местных колхозников, поскольку предрекали им наступление такого же голода, что разразился на их родине.
— Мы поели лошадей и собак, вам тоже придется. У нас был урожай неплохой, но мы раньше всех активизировались и нас взяли в оборот, — говорили они.
В пути семья Смагуловых познакомилась и сдружилась с другой такой же семьёй, спасающихся от голода на чужбине. Жили они вместе, под одной крышей, в доме, выделенного им в качестве временного жилья.
Два года пролетели незаметно и казалось, жизнь налаживается.
Летним августовским днем Раимбек со старшим сыном из второй семьи, веселым парнем по имени Жомарт, пошли полакомиться ягодами в лесочке, что рядом со станицей. Жомарт был старше Раимбека на четыре года, ему было восемнадцать лет и с ним было интересно, он знал много чего, в том числе и о запретных вещах, что так волновали его юного друга.
Вернулись к вечеру. В их общем доме никого не было. И это было странно. Куда могли подеваться пятеро взрослых людей — с ними жил и работал, кроме родителей Жомарта, его родной дядя — и четверо детей.
— Надо спрятаться, — уверенно сказал Жомарт, — может их арестовали, тогда и за нами придут.
За станицей начинались овраги, чуть дальше простиралась огромное поле. Вот в одном из таких оврагах, подростки и обнаружили своих родных.
Все были мертвы: и родители обоих мальчишек, и дядя Жомарта, две сестры Раимбека, сестра и братишка Жомарта. Брат Жомарта — пацан двенадцати лет — был обезглавлен. Головы его обнаружить так и не удалось.
Они стояли и смотрели на мертвые тела близких им людей. Шок от увиденного был так глубок, что они даже не плакали не кричали, а молча сели на траву, прижавшись друг к другу и бездумно созерцали багровые сполохи, уплывающего за горизонт, солнца. Спустя время, Раимбека стала бить крупная дрожь.
Со стороны поселка к ним бежали люди, были слышны заполошные вскрики, топот конских копыт. Кто-то кричал:
— ГПУ надо вызывать!
С того момента жизнь Раимбека стала напоминать метание соломинки в холодной и бурлящей реке. А ведь он думал, что худшее уже позади.
Приехали какие-то люди из районного центра и увезли в детдом. Что стало с Жомартом, он не знал.
Жомарт нашел его через год, предложил сбежать. Раимбек согласился. Решили вернуться на родину.
Возвращение растянулось на годы беспризорной жизни, в долгом пути домой они, то подрабатывали, то воровали. Когда до казахстанской границы осталось рукой подать, началась война с немцами.
