Младший брат дракона полностью

Они ещё поспорили, но в итоге вампир признал, что план Дилля более безопасный. Тем временем новая хивашская армия приблизилась к месту битвы настолько, что уже можно было разобрать даже отдельных всадников, на полном скаку потрясавших копьями.

– Или я чего-то не понимаю, или хиваши не рады соплеменникам, – озадаченно сказал Тео, глядя, как кочевники пытаются развернуть навстречу новоприбывшим свой левый фланг. – Что тут происходит?

– Тео, – прерывающимся от волнения голосом воскликнул Дилль, – это же ситгарские флаги!

Над армией, атакующей фланг хивашской конницы, взвились золотые знамёна с красным львом. Кочевники, ещё минуту назад яростно пытавшиеся прорубить строй копьеносцев, разворачивали коней и, спасая свои жизни, мчались в степи. Но хиваши уже оказались в окружении: с одной стороны пехота, маги и гномы, с другой – горящие стены Неонина, а тяжёлая ситгарская кавалерия завершила окружение. Конечно, пустынные воины жестоко сражались, но в конце концов битва превратилась в избиение. На юг сумела уйти едва ли полутысяча.

*****

– Слушай, отстань от меня! – в сотый раз прорычал Дилль, пытаясь сбежать от настырного мага куда-нибудь в хвост колонны. – Иди Теовульфа доставай – он всё равно к вам ехал.

– С вампиром вопрос решённый, а вот ты просто обязан поступить в Академию, – не отступал Эрстан. – Тебе достался невероятный магический дар, и не использовать его – это настоящее преступление против Ситгара.

– Что мне досталось от вашей Академии, так это возможность погибнуть двадцатью различными способами, причём каждый из них – геройский, – проворчал Дилль. – Эрстан, я ещё не сошёл с ума, чтобы добровольно отказываться от вольной жизни, выпивки и женского общества. Гунвальд, ну хоть ты скажи ему.

Каршарец, покачивавшийся в седле, важно кивнул.

– Само собой. Отказываться от таких вещей – это всё равно, что самому зарыться в могилу.

– Во-от… – начал было Дилль, но Гунвальд ещё не закончил свою мысль.

– С другой стороны, ты прикончил пятерых хиваши за одно мгновение. А я за всю битву успел только четверых завалить. Надо было всё-таки прибить этого настырного сержанта.

Каршарец, пришедший к Неонину вместе с ситгарскими пехотинцами и магами, очень переживал, что ему не удалось отправить к праотцам много-много хиваши. И теперь всю дорогу ругал дурацкие армейские порядки, не разрешающие честному каршарцу выбраться из строя и от души помахать мечом, раскраивая черепа кочевников. Какой-то сержант пригрозил Гунвальду, что если тот во время боя покинет строй, то он лично воткнёт ему меч в спину. Поскольку Гунвальду не улыбалось получить меж рёбер кусок доброй ситгарской стали, ему пришлось сражаться вместе с остальными пехотинцами до тех пор, пока хиваши не начали отступать. А потом тяжёлая кавалерия, которую привёл к Неонину генерал Куберт, взялась за дело, и бедному каршарцу удалось скрестить меч только с четверыми хиваши – остальные либо сбежали, либо сдались в плен. А убить сдающегося в плен, сказал Гунвальд, это позор для истинного каршарца.

– Это я к чему, – неторопливо продолжал Гунвальд. – Ты, Дилль, не обижайся, но как воин ты – пшик. Дай тебе меч – сам зарежешься.

– Я, между прочим, в Неонине мечом орудовал не хуже тебя! – возмутился Дилль.

– Да ладно! Я тебя прибью одной левой и даже с завязанными глазами, – отмахнулся каршарец, и Дилль был вынужден признать, что друг прав. Прибьёт. – Так что воина из тебя не получится.

– Драконоборцу меч не нужен.

– Слушай, ты кому-нибудь другому рассказывай про драконоборца, – хмыкнул Гунвальд. – Даже я признал, что с неонинской драконицей одним мечом не справиться.

– Само собой, я справился с ней при помощи своего ума, – важно заявил Дилль. – Вот в этом и есть главное отличие истинного драконоборца.

– Герон, влепи ему подзатыльник, ты ближе, – попросил каршарец монаха, который молча слушал разговор. – Дилль, ты меня не перебивай, дай мысль досказать.

– О, у тебя появилась мысль! Друзья, мы свидетели важного события – рождения первого в истории Каршара мыслителя, – ухмыльнулся Дилль. – Давай, рассказывай, мы послушаем.

Гунвальд косо посмотрел на него, явно прикидывая, чем бы запустить в рыжего и нахального пакостника, который смеет насмехаться над умственными способностями достойного представителя Каршара.

– Мысль моя заключается в том, – мстительно сказал Гунвальд, – что поскольку ты – личность во всём остальном бесполезная, то лучше тебе податься в маги. Хоть какой-то толк будет.

Монах громко рассмеялся – молодец, каршарец, так ловко унизил магов! Эрстан поморщился, но промолчал – если довод Гунвальда убедит Дилля согласиться поступить в Академию, он готов проглотить такое оскорбление магической гильдии. Зато сам Дилль молчать не стал и высказал Гунвальду всё, что он думает о том, кто притворяется другом, а сам советует ему такие идиотские вещи.

– Герон, – в поисках поддержки Дилль обратился к монаху, – вот скажи, что ты думаешь по этому поводу.