Младший брат дракона полностью

Всадники с гиканьем развернули коней, намереваясь протащить пленника по улицам захваченного города. В этот момент Дилля обуял страх. Страх не за себя, а за жизнь товарища. Да эти пустынные шакалы даже ногтя Тео не стоят, а ведь через минуту он превратится в кусок окровавленного мяса, который будет волочиться по пыльным улицам Неонина вслед за лошадьми пустынников! Тут же страх перерос в лютую злость, а злость сменилась яростью, которая бешеным валом затопила его до самой макушки. Кровь безумными толчками забилась в голове, а окружающее стало каким-то расплывчато-красным. Время вдруг замедлило ход, звуки битвы стихли, и только биение сердца громом отдавалось в голове Дилля.

Кровь в висках стучала всё сильнее, жар ярости распространялся по телу так быстро, что даже кончики пальцев Дилля закололо иголками. Ещё немного, и он взорвётся, если не избавится от удушающей его кровавой ярости. В этот момент в памяти всплыли слова Тринн, что боевая ярость вызывает к жизни огонь и поможет преодолеть себя. Насчёт преодоления не совсем понятно, а вот драконий огонь сейчас ему бы не помешал.

Он прыгнул в сторону хиваши, не особо соображая, что делает, и взмахнул мечом. Он не думал, сумеет ли достать кого-нибудь из этих пустынных кочевников или нет, а просто дал волю тому кровавому безумию, что клубилось в нём. Наверное, именно это ощущают знаменитые каршарские берсерки, когда бросаются в бой: убить врага, презирая собственную смерть. Ярость и неземной жар, переполнявшие Дилля, вырвались на свободу с нечеловеческим воплем и ушли через меч в направлении всадников. Краснота окружающего мира исчезла, мгновенно сменившись ослепительной вспышкой.

В лицо ему ударила волна жаркого воздуха. Дилль зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что улицу заволокло облаком тёмного дыма, в котором летали клочки серого пепла. В ноздри немедленно проникла вонь горелого мяса.

– Чтоб меня! – прохрипел он и закашлялся. – Ну ты даёшь, Тео! Предупреждать надо.

Вампир дёргался на земле, пытаясь освободиться от волосяных пут, а концы арканов, которые только что держали хиваши, дымились. Дилль помог ему, и Тео уселся, с изумлением разглядывая то, во что вдруг превратились хиваши. Обгорелые до костей скелеты людей и коней разметало по тесной улочке – пять всадников вместе со своими скакунами превратились в угли в одно мгновение. Каменные стены первых этажей домов были покрыты чёрной копотью, а верхние – бревенчатые, с треском горели. И с каждой секундой пожар разгорался всё сильнее.

– Это я даю?!! – заорал явно потрясённый вампир. – Я тебе сейчас действительно дам! С ума сошёл?!! Мы же могли сгореть вместе с хиваши.

– А я тут причём? – не понял Дилль.

– Ты применил какое-то ужасное заклятье, – уже тоном ниже ответил вампир. – А маг говорил, что ты ничего пока не умеешь.

– Я? – удивился Дилль. – Разве это не ты сделал?

– Ты плохо слышишь? – осведомился вампир. – Или просто тупой? Кроме нас двоих здесь никого нет, и я ничего магического не смогу сотворить ещё долго – все мои силы кончились ещё там у стены. Кто же тогда сжёг хиваши?

Дилль смущённо почесал в затылке. Получается, это сделал он. Действительно, как и говорила Тринн, ярость породила огонь, а, заодно, наполнила его силой.

– Кстати, об огне – лучше бы нам уйти отсюда, – сказал Дилль, глядя на охваченные пожаром верхние этажи стоящих рядом домов. – Про заклинание потом поговорим, если выживем. Неплохо бы найти канализацию, в которую когда-то провалилась Тернлис.

Разумеется, вход в подземные катакомбы им найти не удалось – в итоге они юркнули в один из полуразрушенных домов, и сквозь щель в обгорелой стене смотрели на носившихся по улицам хиваши. Город был покинут жителями, которые унесли с собой самое ценное, но много хороших вещей осталось. Пустынные воины со смехом и криками тащили найденную добычу: медные котлы, расшитые яркими цветами циновки, ворохи одежд, медную и даже серебряную посуду. Дом, в котором укрылись Дилль и Тео, хиваши игнорировали – зачем рыться на пожарище, если вокруг столько уцелевших зданий, в которых можно поживиться.

– Как стемнеет, будем пробовать выбраться из города, – Дилль устало прислонился спиной к обгорелой стене и отёр лоб. На лбу осталась чёрная полоса сажи. – Кочевники наверняка станут лагерем вокруг города, придётся пробираться между ними.

– Если я восстановлю силы, – с сомнением сказал Тео, – то смогу укрыть нас. Лишь бы на шаманов не нарваться – эти демоны в человеческом обличье чуют магию за поллиги. Во всяком случае, меня они отыскивали безошибочно, когда мы вылавливали их отряды на своей территории.

– Тогда лучше не рисковать с магией. Не могут же они окружить полностью весь город. Всё равно щель найдётся – не пройдём, так проползём. Лишь бы наутро нас хивашские разъезды на обнаружили.

– Мою-то магию шаманы не почувствуют, а вот твою? Ты же себя явно не контролируешь. Если ты опять что-нибудь такое учудишь, к нам сбегутся шаманы даже с южных хивашских пустынь.

– Но я не чувствую в себе никакой магии, – возразил Дилль.