Чем дольше мы ехали, тем чаще вспыхивало ощущение, которое принято называть "дежавю". Когда мы вышли, проблески воспоминаний о том, чего не было, слились в едином могучем сиянии. Мороженое, брошенное на асфальт... Неисправный эскалатор... Человек в военной форме... Запах хлеба из булочной... Слепой баянист, пиликающий "Калинку"... Каждая мелочь говорила, кричала, орала: было! было! было!!!
Ещё до начала сеанса жена поняла, что со мной творится неладное, но ничего не сказала. А я потерял всякую надежду, увидев первые кадры фильма. Я вспомнил его! Оцепенев, я смотрел на экранные события, зная, чем закончится действие. Постепенно чувства притуплялись, накатилась апатия. Жена смотрела на меня с неподдельным беспокойством. Когда фильм подошёл к концу, она решительно встала и повлекла меня из кинотеатра. Я тупо повиновался.
Большой парк находился как раз между центром и нашим районом. Жена свернула с улицы и пошла по дорожке, освещённой редкими фонарями. Я брёл, спотыкаясь о неровности и вяло осматриваясь вокруг. Сон возвращался, проснуться было невозможно. Поэтому я нисколько не удивился, увидев знакомую фигуру, шагнувшую наперерез из тёмной боковой аллеи...
Стоит ли говорить, что всё повторилось? Надо ли описывать вновь навалившийся мрак? Похороны уже состоялись, поэтому, когда я выписался из больницы, то нашёл на кладбище свежий могильный холмик и табличку с фамилией. Глядя на оплывшие буквы, я думал: что же было сном? Первый кошмар или пробуждение? Ответ пришёл быстро. Ведь мне известно, кто убийца. Следовательно, его нужно разыскать, и если мои воспоминания ложны, если такого человека нет, то, стало быть, реальность наступила сейчас, а всё предыдущее - лишь больничные видения.
Я нашёл его.
Ошибки быть не могло. Совпадали все детали: облик, имя, адрес, знакомства. Теперь не нужно было тратить столько времени на разведку. Сон вовсе не был сном. Жизнь выкинула загадочный фокус: переместила меня в прошлое, заставив пережить одни и те же события. Не имею ни малейшего представления, как это случилось. Да и выяснять не было никакого желания. Я испытывал лишь одно: свирепую ненависть, заполнившую остатки моей души...
Всё оказалось гораздо проще, чем в первый раз. И домик в лесу остался тем же, и события повторились с некоторыми нюансами, словно отснятый дубль, не вошедший в картину. Я долго выбивал из него признание. И он сознался, скуля, словно пёс, моля о пощаде. Никаких угрызений совести я не испытывал. Я не ощущал ничего, кроме желания, чтобы мерзавец пожил ещё...
Но он подох.
Не сразу я заметил, что потрошу остывающий труп. Тут же ненависть исчезла, осталось только чувство потери. Снова сидел я рядом с мертвецом, курил, стряхивая пепел в кишки, и спрашивал: а что дальше? Подвальные стены пульсировали, брызгая сукровицей, свет неоновой лампы под потолком то слабел, то вновь разгорался... В какой-то момент он засиял так ярко, что заставил зажмуриться. Сквозь веки проникло багровое сияние, по телу разлилось тепло. Стряхнув оцепенение, я заставил себя открыть глаза. Я сидел в шезлонге на балконе своей квартиры, держал горящую сигарету и смотрел на заходящее солнце.
Ещё не веря, я встал и на подгибающихся ногах пошёл в комнату. Первое, что бросилось в глаза - настенный календарь. Передвижная рамочка стояла на дате: пятнадцатое мая. В доме никого не было.
Трудно описать мои чувства в этот момент. Главным был ужас. Я заметался по дому, натыкаясь на мебель, и сильно ушиб мизинец ноги об угол шкафа. Боль отрезвила, заставила сесть и подумать. Бесспорно произошло второе перемещение, вновь бросившее меня в прошлое. Случившееся больше не казалось сном, оно превратилось в воспоминание о реальных событиях. Но они начнутся лишь послезавтра! Значит, есть время, чтобы всё изменить. И сделать это просто. Надо не ходить на премьеру, переждать, пока чудовищный день не канет в пустоту. Я нашёл билеты, отнес их на кухню и с торжествующей улыбкой бросил в пустую мойку. Затем чиркнул зажигалкой и радостно смотрел, как они обращаются в пепел.
Едва я успел ликвидировать следы аутодафе, в замке входной двери повернулся ключ. В прихожую вошла жена, недоверчиво принюхалась, но я бросился к ней и стал бешено обнимать. Она засмеялась и спросила, что на меня нашло, но я не мог остановиться...
Наступило семнадцатое мая. Жена начала искать билеты и, понятное дело, не нашла. В изумлении она перевернула весь дом, а затем потребовала купить новые. Пришлось уверять её, что в день премьеры это уже невозможно. Она расстроилась, но потом послала всё к чёрту, и мы решили посмотреть телевизор, раз уж поход в кино сорвался.
Солнце зашло, город засветился разноцветными огнями. Я сидел рядом со своей любимой супругой и держал её за руку, когда вдруг почувствовал разительную перемену. Её тонкие пальцы ослабли, словно кости превратились в хрящи. Я испугался и стиснул её ладонь. Жена повернулась...
В кресле сидел манекен с пластилиновым лицом.
