С течением времени интернет-вольницу, конечно, начали обрезать, но она продолжала существовать и в первые два десятка лет этого века. Больше того, солидные новостные издания оказались вынуждены конкурировать с сетевыми, более верткими и подвижными, а после, перейдя в их формат, с явной мукой цитировать очередного "пользователя под псевдонимом", который обладал куда большими познаниями в данной области, нежели они сами. Вот и литературные журналы немедля обрели новый формат сетевого издания, став теми самыми "Копейками" былого, не всегда платящими гонорары, но активно распространявшими новую прозу. С ними вернулось и то многообразие псевдонимов, канувшее было в Лету двадцатыми годами. Чаще всего авторы публиковались в них под никами, которые завели прежде на форумах или своих страничках блогов, а они выдумывались престранными. Издания того времени полнились самыми удивительными персонажами. Они и сейчас еще сохранились на порталах, открытых в конце 20 - начале 21 века, вроде приснопамятной "Прозы.ру" или "Самиздата", неудобные, арахичные, эти динозавры своего времени, видимо, уже доживают свои дни, а их авторы: всевозможные Енот-Пупырка, Иномерник, Ариосто - где они теперь?
Ныне мы наблюдаем закат этой пестроты, почти неизбежный. За три прошедших десятилетия с зарождения в кириллическом сегменте интернета сетевой литературы, она взошла, заколосилась и ныне приносит плоды, но уже совсем иным людям. За прошедшие годы цензура добралась и сюда, внимание государства стало необоримым, а с ним, с введением порядка, учета и налогообложения да всей прочей бюрократией, уходят старые традиции и былое разнообразие почти столь же естественно, как это случилось столетием ранее, и ровно по той же причине. Сетевое сообщество обрело свои традиции, свой устав, теперь уже официально закрепленный множеством документов, которые необходимо заполнить при регистрации, а значит та многоголосая ярмарка закрылась, уступив место привычному супермаркету с типовым набором, серьезным отношением, прописанным бюджетом и строками деклараций, обязательных к заполнению. Собственно, это можно заметить по знакомому сюжету, когда редакции сетевых изданий начинают цензурировать псевдонимы авторов, намекая на особое свое положение уважаемого журнала, на традиции и все прочее, через что мы уже проходили. И Гриборий Богданов, остроумно поменявший букву в имени, тем отметивший свою особость и неуловимую черту характера, снова оказывается банальным Григорием, неотличимый от прочих иных.
А ведь у любого человека есть множество имен, и официальное среди них далеко не единственное и порой не самое главное. Кого-то особенным образом зовут в детстве, он потом бережно сохраняет это имя, как прозвище Щен у Маяковского, кто-то придумывает себе псевдоним по имени, полученным от друзей или любимой. Кто-то выбирает его сам, сообразно мироощущению и осознанному месту во вселенной. Как бы то ни было, это всегда уникальное издание для того исключительного "я", которое существует лишь в данный момент времени и нигде более. Это и есть то подлинное прозвание человека, на которое он и способен по-настоящему откликнуться, все иные, лишь костюмы, надеваемые по случаю, в которых принято ходить на работу, вечеринку, встречать и провожать. Наслоения луковой шелухи, за которой не видно самого главного. И это главное, прожив на свету недолго, снова от нас прячется в самой сердцевине человека. Надолго ли? Кто знает. Где появится? И это пока загадка. Но то, что явится миру, в том трудно сомневаться. Человек всегда найдет способ заявить о себе, каким бы экстравагантным и неожиданным он не был. Будем на это надеяться, и технологии нам в помощь.
Память. Наша память. Она до сих пор остаётся загадкой – как для тех, кто с успехом изучает работу мозга и создаёт искусственный интеллект, так и для всех остальных. Нам ясно, что она есть. Но где? В мозгу? В мифической душе? Или в ещё более мифической ноосфере, витающей где-то за облаками в информационном поле космоса?
