Один… два… три… до двенадцатого этажа ехать целых тридцать секунд! Я знаю, я засекала. Как мне выдержать?..
Четыре, пять… Глубокий вдох… Как же он хорошо пахнет. Как тогда, в институте. Прошло столько лет, а я так и не смогла забыть этот запах.
Шесть, семь…
— Ромашка, — шепнул вдруг Мишин, — ты такая красивая.
Мне хотелось съязвить, но почему-то не получалось.
Восемь, девять, десять…
Мишин вдруг начал поднимать руку, и я дёрнулась, шагнула назад, почти впечатавшись в стенку лифта.
— Не трогай меня!
Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать…
— Не буду, Ромашка.
Поднятой рукой он почесал кончик носа и улыбнулся — как-то странно, почти беспомощно.
Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать…
— Долго как мы едем…
— Лифт в этом доме супермедленный.
Девятнадцать, двадцать, двадцать один…
— Ты снимаешь здесь квартиру?
— Да. Однушку. Не очень дорого, но и не так, чтобы дёшево.
Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять…
— А купить свою не хочешь?
— На какие шиши?
Двадцать шесть, двадцать семь…
— Я почти всё, что зарабатываю, трачу. Съём, квартплата, еда-одежда, обувь…
Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать. Приехали.
Двери лифта распахнулись, я шагнула в коридор, подошла к своей квартире и начала доставать ключи из сумочки.
— Спасибо, что довёз, — буркнула, не оборачиваясь. — Можешь идти.
Мишин хмыкнул.
— А на чай не пригласишь?
— Нет! — рявкнула я, и он засмеялся.
— Ладно, извини, я просто пошутил. Я по…
И тут у него зазвонил мобильный телефон. Какой-то совершенно дурацкой мелодией. «О боже, какой мужчина, а я хочу от тебя сына, а я хочу от тебя дочку, и точка…»
Ужас. Это невеста, что ли, звонит? Ну не мог же Мишин на Юрьевского такую мелодию поставить…
— Да, Крис?
Я демонстративно загремела ключами, начала открывать дверь, но при этом зачем-то продолжала прислушиваться к разговору. Мазохистка.
— Нет, не сегодня. Нет, не надо приезжать. Крис, я же сказал, не надо. Я устал. Не обижайся, котёнок, завтра увидимся.
Котёнок, значит… Ну-ну…
Я так разозлилась, что совершенно забыла про жуткий порожек в дверях своей съемной квартиры. Шагнула внутрь, запнулась об него, вскрикнула — и со всей дури шлёпнулась на пол.
Хорошо хоть руки успела выставить, а то быть бы мне с лепёшкой вместо носа.
— Чёрт. Крис, всё, отбой, некогда мне.
Я попыталась встать, но никак не могла сгруппироваться. Мишин присел рядом, подхватил меня и помог выпрямиться. Правда, вставать я не стала. Плюхнулась рядом на попу и провыла:
— Это всё ты виноват!
— Рит, ну это уже слишком, — возмутился Сергей. — Я же не могу быть виноватым во всём, что с тобой случается. И сейчас уж явно не тот случай.
Даааа, конечно. Если бы не его разговор с невестой, фиг бы я упала. Помню же про этот порожек всегда, а сейчас вот забыла…
— Нет, это ты виноват!
Он улыбнулся и тоже плюхнулся рядом.
— Ладно, уговорила. Это я виноват.
Я шмыгнула носом. Почему-то было неловко и стыдно, хотя с чего вдруг мне стыдно перед Мишиным?
— И в падении метеорита в Челябинске тоже я виноват. И в инфляции. И в том, что завтра дождь обещают, конечно, я виноват.
— Не передёргивай! — буркнула я, отворачиваясь. Хотелось по-детски надуть губы.
— Да ладно тебе, Ромашка. Ну шлёпнулась, с кем не бывает. Не сильно ушиблась?
— Не поняла ещё.
— Дай ладошки, посмотрю.
Я хотела отказаться, но Мишин сам взял в руки мои ладони, поднёс к глазам.
— Крови не вижу. Болят?
— Не очень, — зачем-то ответила я. — Коленка вот болит.
— У тебя мазь есть какая-нибудь?
Я задумалась.
— Мазь… да вроде была…
— Пойдём, посмотришь, — Мишин встал сам и меня поднял, подхватив за талию. — А если нет, я в аптеку схожу и куплю.
— С ума сошёл, — я попыталась вырваться — слишком уж он близко стоял. — Я сама могу сходить и купить, не сломала же себе ничего! Подумаешь, коленка…
— Мне не сложно, Ромашка. К тому же, это я виноват.
Он так мягко улыбался… Я такой улыбки у Мишина никогда не видела. Поэтому, наверное, немного испугалась.
И смутилась ужасно. Он ведь так близко был, да ещё и приобнимал.
— Ты… глупости не повторяй. Ты не виноват. Я сама шлёпнулась.
— Хочешь, чтобы я ушёл? — спросил он проницательно, продолжая смотреть на меня с той же мягкой улыбкой, от которой я совершенно терялась.
— Хочу, — ответила я тихо, вспыхнула и опустила голову.
Мишин перестал меня обнимать, сделал шаг назад. И вроде бы всё правильно… но отчего-то горько.
— Ладно, Ромашка, тогда я пойду. Отдыхай. Хороших тебе выходных.
— И тебе, — ответила я, поднимая голову. И успела заметить, как он шагает через порог, а потом, не оглядываясь, идёт к лифтам.
А ведь действительно… не обидел. Даже странно. Словно небо с землёй поменялись местами.
Но я бы не сказала, что это хорошо. Тогда, в институте, я сумела убить свою симпатию — весьма трудно любить человека, который над тобой издевается, верно?
А теперь что?.. Что теперь? Я же не могу…
Ох. Или могу?..
По дороге домой он сидел и лыбился, как полный придурок.
Один раз звонила Крис, но Сергей не хотел с ней разговаривать сейчас. Вот бы на подольше сохранить в себе это состояние какой-то пьяной эйфории…
