— Ладно, Юрий Алексеевич, — сказала я, отворачиваясь от Верещагина. Села прямо, сложила руки на груди и усмехнулась. — Всё это очень мило и трогательно, но меня совершенно не касается. И можете не волноваться — я не собираюсь мешать чьим-либо планам.
— Это очень мудрое решение, — сказал Верещагин. — О, а вот и наш герой возвращается.
Да уж, герой-любовник…
А всё-таки я рада за Сергея. Я в принципе ни на что не рассчитывала, но знать, что человек, которого ты любишь, двигается к осуществлению собственной мечты — приятно, хоть и немного горько.
Горько, оттого что тебе в этой его мечте совершенно нет места.
А премию нам всё-таки дали. Удивительно, потому что я этого как-то абсолютно не ожидала, а Мишин вот не удивился. Вышел на сцену, покивал, полюбезничал, схватил статуэтку с камелией и сел на место, лучась довольством.
— Ну хоть не зря приехали, — шепнул он мне на ухо, пока я рассматривала статуэтку. Красивая — серебряный цветок с множеством лепестков, изогнутый листик и подставка. Абсолютно бесполезная вещица, но Свете, наверное, будет приятно, что её реклама получила премию.
— Светке будет пофиг, — хмыкнул Мишин, когда я озвучила ему это предположение. — И раньше бы было, а теперь-то уж тем более. У неё там Макс, ребёнок… Я думаю, она гораздо больше радуется тому, что Юрьевский курить бросил, чем какой-то статуэтке.
— А он бросил?
— Да, как только узнал, что Светка забеременела. Больше сигарет в рот не брал и вообще сказал, что его даже и не ломало. Но ему и некогда оказалось ломку испытывать, у Светки беременность тяжёлая была.
Беременность… Вот чего мне всегда хотелось, так это детей. И при этом было до ужаса страшно, что я буду такой же мамашей, как и моя собственная.
Мне понадобилось огромное количество времени, чтобы разобраться, кто я такая и чего хочу. И то я до сих пор не уверена, что разобралась…
— А знаешь, — продолжал между тем Мишин, — это так странно. Света и Макс ведь шесть лет рядом работали, пять дней в неделю виделись. Мимо ходили, здоровались. И не обращали друг на друга внимания. А потом бац — и за месяц сошлись. Я в шоке был.
Я улыбнулась, вспомнив собственный брак с Матвеем, но решила ничего не рассказывать Сергею. Тогда придётся заодно про маман поведать, а даже вспоминать не хочется…
— Хотя чему я удивляюсь? Можно пять лет вместе учиться и только на выпускном осознать, что девушка, над которой ты все эти годы издевался, на самом деле тебе до безумия нравится. Да, Рит?
— Да, — кивнула я.
Хорошо, что Сергей сказал мне это. Теперь воспоминания о том вечере уже не казались мне настолько болезненными. Будто он анестезию мне вколол. И хотя ничего особенного не случилось, я начала смотреть на те события немного под другим углом.
И не только на те события… на все события.
«Мы выбираем, нас выбирают… Как это часто не совпадает», — говорил мне Матвей частенько, когда я рассказывала ему про Мишина. Я фыркала и не верила… глупая девчонка.
Наверное, просто боялась верить. Гораздо проще было думать, что Сергей терпеть меня не мог — так мне было легче его ненавидеть. А если бы я думала иначе…
— Ты чего так загадочно улыбаешься? — спросил Мишин тихо, пока какой-то очередной лауреат выходил на сцену. Я приподнялась, чтобы достать до уха Сергея, и прошептала:
— Ты не узнаешь, да и не надо. Ты не узнаешь и не поможешь, что не сложилось, вместе не сложишь. Счастье такая трудная штука, то дальнозорко, то близоруко. Часто простое кажется вздорным, чёрное — белым, белое — чёрным*…
(* «Чёрное и белое» — романс из фильма «Большая перемена», автор слов Михаил Танич.)
Я и не ждала, что он поймёт. Но мне показалось — Мишин понял. Правда, всё равно не до конца. Он ведь не знает, что я тоже его любила.
И не узнает. Потому что — не сложилось…
После награждения был фуршет, на который очень хотелось не пойти, но Сергей не мог. Там были нужные Юрьевскому люди, и с каждым необходимо было что-то обсудить. Так что они с Ромашкой почти всё время не ели и не пили, а ходили по кругу, улыбались и разговаривали то с одним, то с другим. Выигранная премия очень помогала завязывать диалог — народ подходил сам, дабы поздравить, а они хвастались.
В один прекрасный момент Мишин нашёл время настрочить Светке смс о том, что её «Эдельвейс» выиграл «Камелию», и получил исчерпывающий ответ: «У меня мастит, мне не до цветочков((".
Что такое мастит, Сергей не помнил, и был не уверен, что хочет это знать, поэтому гуглить не полез. Всё равно в понедельник, когда он придёт на работу, Макс с ним поделится впечатлениями. С тех пор, как Светка родила, он всё время рассказывал о том, как ему чуднО (или чУдно) стало жить в этом мире. Мишин слушал внимательно и даже поддакивал, но сам пока не горел желанием заводить детей. Он их вообще немножко побаивался…
— Я отойду в туалет, — сказала Рита на очередном «круге почёта», Мишин кивнул — и остался в одиночестве. Впрочем, одиночество его было недолгим — к Сергею, улыбаясь улыбкой Каа перед бандерлогами, шёл Верещагин.
