— Простите, что стали поверенным подобных отношений, — наконец тихо ответила она. — Я понимаю, какой противной и гадкой кажется вам вся эта связь, а впечатление обо мне оставляет желать лучшего, но я…
— Вы два раза извинились, а ведь мы не сделали и круга, — перебил Орлов, обращая на неё взгляд. — И отчего-то составили своё мнение о моих мыслях относительно вас и цесаревича, хотя, смею вас заверить, я вообще не имею никаких собственных мыслей обо всём, что касается отношений подобного толка. Это не моё дело.
— Простите, — пробормотала Натали, смущённая его отповедью. За эти месяцы граф никогда не говорил ей более двух-трёх слов, и она совершенно не знала, какой он человек. Но сейчас ей отчего-то отчаянно хотелось, чтобы он не думал о ней слишком худо.
— Вы опять за своё! — уже весело возмутился граф. — Право слово, я начинаю думать, что молва о вас, как об остроумной собеседнице, значительно преувеличена.
— Моё остроумие затупилось о новость, сообщённую вами, — легко улыбнулась Натали, понимая, что это единственный человек во всём дворце, с которым она может прямо говорить о том, что тревожит её сердце.
— Новость, я полагаю, слишком приятная, чтобы расстроить настолько, что вы не можете связать и двух слов, — уколол Орлов.
— Неожиданная, чтобы сбить с толку и растерять весь запас острот, — парировала Натали, чувствуя, как с каждым тактом к ней возвращается отличное настроение. Но она тут же слегка нахмурилась, мило порозовела и смущённо произнесла: — А… Александр Николаевич не сказал, каким образом я должна попасть к нему в покои вечером, когда коридоры будут полны народа?
— Я проведу вас, — пожал плечами граф. — Мы сделаем вид, что вы должны отнести что-то от принцессы или занести какое-нибудь её письмо… Это, княжна, придумайте сами. А после вы переждёте приготовления наследника ко сну в ванной комнате.
— Надо же, — если Натали и покоробило спокойное, почти равнодушное обсуждение таких интимных моментов, то она не подала виду, — вы всё продумали.
— Не я, — мягко поправил Орлов, отмечая, как при каждом, пусть даже косвенном упоминании цесаревича в глазах княжны, между прочим, светло-зелёных, вспыхивают мягкие искры.
— Спасибо! — сказала она, и танец, к разочарованию, удивившему графа до глубины души, подошёл к концу.
— Натали, вы так улыбаетесь! — заметила София вон Круг. — Что же такого сказал вам граф, отчего ваши глаза засияли?
— Он передал мне весть от брата, которого видел намедни, — откликнулась Натали. Но казаться равнодушной и впрямь уже не получалось — улыбка не сходила с лица. Цесаревич присоединился к принцессе спустя час и выглядел крайне усталым, хотя, по наблюдениям княжны, почти не танцевал. Однако он непринуждённо пошутил с Марией, ответил что-то любезное Дашковой и только тогда повернулся к Натали.
— Как вы находите сегодняшний бал? — спросил он, и уголки губ дрогнули в улыбке.
— Он, несомненно, запомнится мне, ваше высочество, — ответила Натали, на миг встретившись с ним глазами.
— Я видел, вы танцевали с Орловым. Он не отдавил вам ног?
— А что, ходят такие слухи? Что ж, они преувеличены, он прекрасный танцор.
— Даже так? — Александр склонил голову набок, словно желая что-то добавить, но вдруг дёрнул плечом и развернулся к принцессе, приглашая ту на танец.
И пусть больше за весь вечер им не удалось перемолвиться и словом, в душе Натали словно расцвела весна, хотя мысль о завтрашнем вечере и о том, что будет, если всё раскроется, и должна была приводить в ужас. Но словно само провидение помогало влюблённым: принцесса попросила отнести в кабинет цесаревичу свой альбом, в котором он обещал нарисовать её портрет, а после отпустила на ночь — сегодня при ней дежурила София. Дарью же Натали предупредила заранее о том, что ей говорить, ежели кто-то пожелает искать её до ночи. Для всех княжна Репнина встречается с братом и вернётся к закрытию ворот. И хотя сердце всё же предательски колотилось в груди, но скорее не от страха, а от острого азарта, предвкушения и ощущения того, что всё происходящее слишком скандально, чтобы быть правдой. Граф, едва заметив её с альбомом, кивнул и быстрым шагом повёл по коридору, который тоже оказался совершенно пуст. Орлов распахнул дверь и пропустил Натали, быстро зайдя следом.
— Сегодня я дежурю при цесаревиче и буду находиться в соседней комнатке напротив его покоев, — сказал он. — А вам следует пройти туда, — он указал на одну из дверей, — а после — ещё дальше. Там вы найдёте ванную комнату, в которую слуги заходят лишь по утрам.
— Я не знаю, стоит ли вас благодарить за помощь в столь сомнительном деле, — не глядя в его глаза, ответила Натали.
