— Наташа, — прошептал он, проводя губами по шее, останавливаясь у кружевного ворота. Осторожно потянув на себя ленту, он развёл в стороны невесомую ткань, целуя каждый сантиметр открывшегося тела. Потом подхватил её на руки, пересёк спальню и бережно положил на кровать, опускаясь рядом, снова целуя, погружая в водоворот желания. Натали забыла обо всём на свете: обо всех страхах, терзаниях, сомнениях.
Остались только ощущения: трепет, что дарили его прикосновения, его кожа под её ладонями, горячий узел, свернувшийся внизу живота. Она не вспомнила о стеснении, когда он полностью избавил её от одежды, и только прерывисто выдохнула, когда он коснулся своим обнажённым бедром её. Она раскрывалась перед ним, отдавая всю себя без остатка, не сдерживая сладкие стоны, которые срывались с пересохших губ с каждым новым движением внутри. И Александр вторил ей, сплетая их руки, шепча бессвязно, обрывочно что-то страстное, ласковое. И за миг до того, как душа отделилась от тела, взлетая к потолку, Натали открыла глаза и простонала:
— Люблю тебя…
Тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось, а сердце замедляло свой бег. Вместе с этим возвращалось и смущение, и Натали с трудом подавила желание прикрыться. Александр, словно услышав её мысли, накрыл их обоих одеялом, и только потом притянул её к себе. Лежать с ним так было крайне непривычно и немного неловко. Впрочем, когда он нежно поцеловал её в макушку, укладывая её голову у себя на груди, спокойствие разлилось по душе вместе с мерным стуком его сердца. Его пальцы чертили неспешный узор по её плечу, спине, и под кожей разливалось тепло от нежных касаний.
— Думаю, стоит отдать должное шампанскому из вашего погреба, — наконец прошептал Александр, сплетая её пальцы со своими и поочерёдно их целуя. Натали улыбнулась:
— Если только оно не нагрелось, а то придётся где-то искать лёд.
Александр сел, обернулся через плечо, лукаво улыбнувшись:
— Думаю, моя прекрасная нимфа, тебе лучше отвернуться, чтобы я не шокировал своей бесстыдностью.
— После всего, что только что произошло, меня сложно шокировать. — Натали с вызовом вздёрнула подбородок, но, стоило цесаревичу подняться, как она всё же прикрыла глаза, заливаясь краской. Послышался шорох, пока Александр надевал исподнее, и только когда звякнула о ведёрко бутылка, она открыла глаза, невольно залюбовавшись им, освещённым ярким пламенем камина. Взбив подушки за спиной, Натали удобно устроилась в изголовье, подтянув к себе одеяло.
— Что ж, — обернулся Александр, весело улыбаясь, — шампанское достигло нужной температуры, и ты зря переживала.
— Я переживала лишь о том, чтобы не посрамиться перед его высочеством, — небрежно повела плечом Натали, бросив хитрый взгляд исподлобья.
Александр откупорил шампанское, подхватил два бокала и подошёл к кровати, опираясь на неё коленом.
— Мадемуазель Репнина, — бархатным голосом проворковал он, — вам надо приложить неимоверные усилия, чтобы вызвать моё недовольство.
Он забрался на кровать и сел рядом, поверх одеяла, протягивая один из бокалов Натали и наполняя его пенящимся вином. Натали взвизгнула, когда оно полилось через край, и подхватила бокал под донышко, быстро отпивая. Тем временем Александр наполнил свой и, отставив бутылку на пол, наблюдал за её попытками удержать льющуюся через край пену. Не удержавшись, подался вперёд, целуя протяжным, неспешным поцелуем.
— Только так и надо пить прекрасное вино, — прошептал он, ловя её взгляд.
— Боюсь, во дворце ваши методы сочтут слишком экстравагантными, — в тон ему ответила Натали.
— Тогда мы оставим этот метод только для нас двоих. — Александр окинул её обнажённые плечи горящим взглядом и соприкоснулся бокалами, вызвав мелодичный хрустальный звон.
— Пока не кончатся все запасы шампанского в имении?
— Я прикажу привезти ещё.
Они уснули на рассвете, когда первые птицы уже запели в густых кустах черёмухи. Натали проснулась первой, и долго любовалась им: спокойным, умиротворённым лицом, на котором блуждала улыбка, взъерошенными волосами, и тем, как он трогательно он обнял подушку, прошептав что-то неразборчивое, стоило ей подняться. Оглядевшись в поисках пеньюра, Натали с сожалением выскользнула из тёплой кровати и быстро накинула пенное кружево. Потом набросила на плечи халат и вновь посмотрела на Александра. Одеяло едва прикрывало его бёдра, оставляя открытым спину, на которой слабо розовели неровные полоски, оставленные ею в порыве страсти. Охнув, Натали подошла ближе, гадая, успеют ли сойти столь явные доказательства с его кожи до возвращения во дворец. Потом осторожно подтянула одеяло повыше и только тогда вышла в ванную комнату, где уже ждала вода для умывания.
