– Я мало что знаю, но все это началось с того, что я провела онлайн-поиск своей родословной, честно говоря, совсем не для того, чтобы найти родственников. Мой профиль ДНК показал, что я пропавший ребенок 1995 года рождения. Как только мы поняли, насколько все это важно, мои родители… я вместе со своими приемными родителями обратилась в полицию. Они вызвали детективов по розыску пропавших без вести. Детективы позвонили в ФБР. И вот примерно неделю спустя мы пришли к тому, что моих родителей допрашивают третий день, ФБР просматривает старые дела, а шериф из Сидар-Крик, штат Невада, сидит у меня на кухне.
Эрик склонил голову набок, глубоко вздохнул и снова приложил пакет со льдом к лицу.
– Это многое объясняет.
– Ваша очередь. Почему вы проделали такой долгий путь из Невады, чтобы разыскать меня?
Эрик подался вперед, по-прежнему прижимая лед к правой стороне лица.
– Мой отец расследовал дело Марголисов, когда был шерифом округа Харрисон. Его звали Сэнди Стамос.
Слоан вспомнила это имя из статей, которые читала.
– Ваш отец расследовал… мое исчезновение?
Эрик кивнул.
– Он вел расследование, но… он умер при подозрительных обстоятельствах вскоре после того, как вы и ваши родители пропали без вести.
– Что случилось?
– Официальная версия? – Эрик откинулся на спинку стула. – Мой отец был под кайфом, загнал свою машину в реку Сидар-Крик и утонул.
– Это… ужасно.
– А еще это полная чушь. Мой отец не был наркоманом. Господи, этот человек даже не пил. Я ни на секунду не поверю, что он сидел на тяжелых наркотиках.
– Итак… – Слоан тщательно подбирала слова. – Вы думаете, его смерть была не просто несчастным случаем?
– Я думаю, его убили. – Эрик снова отнял лед от лица. – Я думаю, мой отец был близок к разгадке того, что случилось с Шарлоттой Марголис и ее родителями. Кто-то не хотел, чтобы правда выплыла наружу, поэтому они убили его и обставили все как передозировку.
Из массы вопросов, роящихся в голове, Слоан пыталась выбрать самый уместный. Наконец остановилась на самом очевидном.
– Почему вы так думаете? То есть вам что-нибудь известно об исчезновении моих биологических родителей?
– Нет. И до недавнего времени я никогда особо не задумывался о смерти своего отца. Мне было девять лет, когда он умер, и в то время я ничего по-настоящему не понимал. Когда теряешь отца в таком возрасте, ты как бы отключаешься от остального мира. Тогда я, конечно, не расспрашивал подробно,
– Разве не было вскрытия? Я сейчас прохожу практику по судебной медицине, и, очевидно, вашему отцу должны были провести вскрытие.
– Провели.
– В его организме были следы тяжелых наркотиков?
– Были. Но я не верю ни одной части отчета о вскрытии.
– Вы не верите официальному отчету о вскрытии?
– Абсолютно не верю.
– Значит, вы считаете, что вскрытие было некачественным?
– Я думаю, что его подделали. И написали там то, что хотели видеть власти предержащие.
– И кто были власти предержащие?
– Семья Марголис. Послушайте, моему деду было девяносто два года, он умер в прошлом году. Он потратил почти тридцать лет на поиски ответов о том, что случилось с его сыном. Он так ничего и не нашел. Когда мой дед понял, что умирает, что не сможет продолжать поиски, он рассказал мне о своих подозрениях и передал всю информацию о смерти моего отца, которую собрал за эти годы. В основном это детали расследования отца в отношении пропавшей семьи Марголис. Незадолго до своей смерти дед взял с меня обещание продолжить расследование. Я копался в этом деле весь прошлый год, и первая зацепка, которая появилась, – это новость о том, что малышка Шарлотта Марголис обнаружилась живой и невредимой в городе Роли, в Северной Каролине.
– Значит, вы искали меня.
– Искал.
Слоан прищурилась, ее осенила мысль.
– Почему вы приехали на машине? – спросила она. – Зачем проделывать весь этот путь из Невады на машине только для того, чтобы поговорить со мной?
– Потому что авиабилеты оставляют след, и важно, чтобы никто не знал, что я вас нашел.
– Кому это вообще может быть интересно?
– Семье Марголис. И никто из них не должен узнать, что мы с вами встречались.
