– Сложно сказать. Я знаю, что она где-то есть. Горе после ее смерти отлично маскируется верой в перерождение. Я могу с ней разговаривать и представлять, как она мне отвечает. Не хватает только ее физического присутствия.
– Почему никогда с нами этим не делилась?
– А зачем?
– Опять этот вопрос. Потому что мы твои подруги.
– Это ответ на вопрос “почему?”, а не “зачем?”. У всех достаточно своих проблем в жизни.
– Но ты же нас выслушиваешь. И помогаешь мне.
– Потому что у меня есть на это возможность.
– А у нас нет?
– Смотри. Алекс слишком любит преувеличивать, выслушивать ее поток гневных высказываний на тему, почему я не рассказала раньше, прочему скрыла и прочее, я не хочу. Лика впадет в очередное переосмысление и будет искать решение проблем, которых еще нет и, возможно, никогда не будет. Но тут есть плюс, что, когда что-то произойдет, у нее уже будет готовый план по исправлению. А у тебя хватает своей драмы.
– Но я могла бы просто послушать.
– Я в этом не нуждаюсь.
– А в чем ты нуждаешься?
– Не в том, что ты можешь мне предложить.
– Ты странная, знаешь это?
– Ага, использую как преимущество. Подай очки, они там.
Я открываю бардачок и мне на колени высыпаются сложенные в несколько раз листочки.
– Что это?
– Записки, – мое любопытство берет верх, и я начинаю раскрывать одну из них.
– Не делай этого.
– Почему?
– Это личное.
– Так нечестно. Ты в курсе нашей личной жизни, а про свою ничего не рассказываешь.
– Когда-нибудь расскажу.
– Почему не сейчас?
– Еще рано. Когда-нибудь потом.
– А почему они тут, это же машина Ямато. Не боишься, что он их найдет?
– Я ею пользуюсь чаще, чем он. Особенно после его переезда. Вообще он оставил машину мне и папе, но у папы даже нет прав.
– То есть все это время у тебя, можно сказать, была машина?
– Угу.
– Но ты ею не пользуешься, потому что не любишь водить?
– Именно.
– И она просто стоит около папиного дома?
– Ага.
– Тогда я совсем запуталась. Твой отец живет в пригороде, но ты переехала жить в общежитие, хотя могла ездить на машине. Почему?
– Папе нужно пространство. После смерти мамы он все свои силы и время уделял мне и брату, ну, в основном мне. Думаю, сейчас пришло время, чтоб он пожил для себя. Было бы хорошо, если б он нашел себе кого-нибудь.
– Понятно.
– Не думаю, что сейчас он страдает от того, что мы уехали. Поначалу он тосковал, но сейчас научился жить своей жизнью. У него появились хобби, он знакомится с женщинами и даже иногда начинает с ними отношения, но, как он говорит, в его возрасте уже сложно найти кого-то. С одной стороны, все уже знают, чего хотят, а с другой стороны все тоже знают, чего хотят.
– И что это значит?
– Хорошо, когда люди в отношениях понимают, что им нужно, на что они согласны, а на что нет. А сложность в том, что менять привычный образ жизни страшно.
– Понятно.
***
Мои стопы касаются влажного песка с примесью камушков разных форм и размеров, теплая вода омывает мои ноги. Я делаю несколько шагов и встаю, смотря вдаль на гладь озера. По ту сторону густой лес, состоящий, кажется, из вековых деревьев. Темные стволы и ветви перемешиваются друг в другом, образуя единую темную массу, переходящую в плотный зеленый ореол. Еще несколько шагов и снова останавливаюсь, привыкая к прохладной воде. Позади меня Мика раскладывает плед и достает корзину с продуктами. Я прохожу дальше и отвлекаюсь на детские голоса из компании неподалеку от нас. Звонкий смех отражается от высоких крон и блуждает между листьев. Наконец, зайдя в воду по грудь, отрываю ноги ото дна и плыву. Чистый воздух пахнет влагой, хвоей и костром. Расслабив тело, распределяю свой вес, позволяя воде удерживать меня на своей гладкой поверхности.
Несколько часов блуждания по лесу у воды почти выматывают меня и оставляют без сил. Но эта приятная усталость, отдающаяся слабой пульсацией в ногах, никак не перекроет всех тех эмоций, которые затягивают меня все глубже.
Выйдя из машины, даже не удивляюсь тому, что Мика сразу же срывается с места и уезжает, оставив меня одну у дома. Могла бы провести остаток вечера со мной, но просить ее об этом кажется верхом наглости. Через несколько дней она обещала сходить на выставку. Приняв душ, ложусь в свою чистую постель и открываю блокнот, чтоб записать воспоминания об этом дне.
***
Мика стоит возле меня и рассматривает очередной экспонат. Современное искусство одновременно вызывает недоумение и восхищение. Перед нами панно из целых и обрезанных по нужной форме пластиковых крышек. Это похоже на пиксельную картинку плохого качества. Если смотреть на панно с расстояния в несколько метров, то изображенное поле с цветами читается гораздо лучше, чем вблизи. Слева от нас на стойке размещена пара туфель из гвоздей, справа большой прозрачный шар, наполненный пластиковыми эмбрионами. Не все смыслы и идеи мне понятны, но, по крайней мере, было интересно посмотреть, что какое искусство мне может предложить современный автор.
***
