Олень, что держал меня, тут же поставил на ноги. Они меня не держали. Я заткнула ладонями уши и зажмурилась, упав на колени в мягкую зелёную траву.
Бедная Зоя! Она потеряла брата, сестру, зятя… И себя сейчас потеряет.
Догода умеет отвечать на обиды. Надеюсь, это кровавое представление было не для меня, и он в чём-то прав, иначе маньяк у нас в Вожаках. И я пара этому чудовищу.
— Давно на машине не ездила? — разорвал он напряжённую тишину.
Я не ответила.
Месяца два на машине не ездила. Но в мире людей новые машины, у Догоды старая. Он её не бросит, она адаптирована под биотопливо, которое делают в Лесу. Салон красивый, сиденья потёртые, но мягкие. Ничего не гремело, не шумело, машина работала, как часики. Неслась по идеально ровной дороге. Её не было, когда я последний раз в этой густой тайге, где сосны-великаны подпирают небо.
— Ты дорогу строил? — Я отвернулась, смотрела в окно, где пролетал однообразный коричнево-зелёный пейзаж.
— Да, потратил пару месяцев.
— С помощью флейты?
— Да.
— Она моя.
— Пока не исполнится двадцать лет, в руки её не получишь.
— Что ещё связано с датой в двадцать лет? — уныло поинтересовалась я.
— Многое, — ласково ответил Догода.
Машина наполнялась его приятным родным запахом. Так пахнет лето в лесу, точнее, летний лес и немного скошенной травы. Мне нравилось, но запаха моря дико не хватало.
— Я люблю другого, — прошептала я.
Ждала чего-то физического, но душу кольнуло, сердце заныло. Я сделала ему больно. Очень. Он не отреагировал на моё заявление, но ощущение, что я его уколола, сильно укусила, заставило шевельнуться внутри меня совесть.
Мы опять замолчали.
От мелькающих деревьев мне становилось ещё тоскливее, и я боялась впасть в унынье. Поэтому несмело посмотрела на волка. Он сидел за рулём. Закинув чёрную юбку выше своих волосатых колен. Побрился где-то, лохмы неровно обкромсал. Жених, блин. Мог бы не стараться, после совета Бесконечных, не знаю, что заставит меня лечь с таким.
Я помню его. Форму его ногтей, знаю, что на длинных пальцах есть волоски. Догода связан с тяжёлым, утомительным чувством ожидания. Я ждала его всегда. Маленькая у окна, подростком на улице смотрела на стену леса, юной девушкой, жаждущей попробовать секс, вспоминаю, что именно он сейчас придёт и сделает меня женщиной. Его никогда нет рядом, он сидит глубоко в моей несчастной душе. И так я измотана ожиданием и его отсутствием, что, когда он появляется, начинаю злиться, что это ненадолго.
Только в этот раз всё пошло не так, я не хочу его, не жду, он мне не нужен. И если что случится, не его имя я буду выкрикивать.
И Догода знает.
От этого ему больно и немного страшно.
Его чувства касаются меня, потому что он родной мне. Этот оборотень никогда не делал мне больно физически и почти всегда морально. Исчезал, редко появлялся, хотя я ждала и сильно любила. Я в детстве хотела перевести наши отношения в семейные, ведь папа, который всегда занят, — это всего лишь папа, его однажды сменит другой, муж. Но и здесь он уничтожил меня тем, что вовсе не папа мне и что я обречена на такие отношения всю оставшуюся жизнь. Я не хочу такого мужа, который спокойно может исчезнуть на пару месяцев, изводя меня ожиданиями.
Не нужен! Он мне не нужен!
Так почему ему плохо и это чувство перекочевало ко мне?
Я смотрела на его профиль, на длинные ресницы. На весёлые, словно мальчишеские, растрепанные волосы. Вытянутое ухо.
За время, проведённое с Ардисом, напрочь отвыкла от волосатых мужиков.
И деться некуда!
Мне нужна флейта, я распущу крылья и улечу на Изничку.
— Тебе понравилось с ним? — шёпотом спросил Догода.
— Да, — спокойно ответила я.
Я опасалась, что он начнёт распускать лапы и выпускать когти, но если он так поступит, то только уверит в правильности моего поступка отдаться дракону. Он, наверное, знал это, потому голос его был спокойным.
— Может, и к лучшему, — он горько усмехнулся. — Будет с чем сравнить.
— Я не буду с тобой по своей воле.
У меня полились слёзы.
Его взгляд встретился с моим. Всего мгновение, но мне так стыдно, так горько!
— Ты сильно обижаешься, — констатировал он. — Я бы поверил, что ты с Ардисом по большое искренней любви. Только вот проблема, ты с ним переспала мне назло.
— Спала. Это был не один раз.
Зачем я это сказала?
Обиделась?
Да! Мне есть на что обижаться!
Я залилась слезами.
— Самое важное время, самое нужное время — это время от рождения до совершеннолетия! — возмущалась я, потому что хотела сказать ему это. — Как ты мог так поступить со мной? Ну, отдал бы в чужую семью, чтобы я жила в тепле, пока не вырасту. На что обрёк меня? Кроме тебя никого не было любимей! — Я стала захлёбываться рыданиями. Я сдерживала отчаянную истерику, потому что нужно было сказать всё, что копилось в душе так долго. — Выкинул из своей жизни, отдал племенам. Я кочевая и беспризорная столько лет. Все эти оборотни ничего для меня не значили, каждый раз к кому-нибудь прикипишь, потом приходит пора прощаться. И я теперь так и буду думать, что я не навсегда ни там, ни здесь. Мне хочется куда-то бежать…
