— Разве травы столько лет могут храниться? — нахмурилась я, не понимая, чем пахнет. Лаванда точно была, и ваниль с корицей.
— В сумке твоей мамы лежали мешочки. От одного я чуть не сдох, а вот этот мне понравился, улучшает настроение. — Он разлил по чашкам чай. — Ясения Романовна, видимо, часто грустила и пила вот такой чай.
Мы хлобыстнули с Догодой по три чайные ложки сахара в чашки и принялись чаёвничать.
— Ну, рассказывай, какие планы, — улыбался мужчина напротив, глядел на меня добрыми серо-голубыми глазами.
— Нет у меня никаких планов, — хмыкнула я и выпила чай из блюдца.
Теплом разнёсся он по всему телу. Затуманил, возбудил.
— Хотела в университет поступить?
— А что, можно? — удивилась я. — И как ты без меня?
— Ректором устроюсь, — подмигнул Догода. — Буду тебя трахать в пустых аудиториях.
От его слов в голове веселье какое-то… нездоровое, кровь подступила к лону.
— Какие у тебя нездоровые сексуальные мечты, — усмехнулась, чувствуя, как твердеют соски. — И чаёк у вас, Геннадий Гурьянович, зачётный.
— Понравился? — повёл похотливый Альфа светлой бровью. — Я вообще офигел, когда первый раз попробовал. Дрочил сутки.
— Мама, похоже, была ещё та затейница. — Я эротично откусила пирожное. — Странно, что у неё только один ребёнок с такими травками в сумочке.
Взгляд впивался в детали. У него мягкие губы, вены выделялись на сильной шее. Ключица. Размах плеч, как драконьих крыльев… Такие руки сильные. Пальцы длинные с острыми ногтями. Под расстёгнутой рубахой виднелись небольшие соски и волоски на груди. Они словно щекотали моё сознание.
Дыхание сбивалось, сердцебиение учащалось.
Я осоловела, допив залпом оставшийся чай в блюдечке, и налила себе ещё.
Догода накренился через стойку и языком слизал остатки сливок с моих губ.
Затрепетало всё внутри, влага потекла между ног, налипая на внутреннюю часть бёдер.
Ардис, ты не мог обернуться вот в такого? Крепкого, сильного?
Ардис… Ардис…
Я залпом выпила тёплый чай.
Спасибо, мама, ты знала толк в развлечениях.
У сексуально-озабоченного дракона такого не было. Дракон как-то сам собой увлёк, а волк, похоже, играл нечестно. А я и не собиралась сопротивляться, только ещё себе налила порно-чаёчку.
— Ясенька, ты… Это… Не налегай, мне ещё на работу завтра.
— Не кипишуй, Догода. — Я улыбнулась самой очаровательной, самой колдовской девичьей улыбкой, и мужчина напротив пропал. — И на работе, и в университете, и где только можно… Можно?
— Конечно.
Он быстро встал со стула и, обойдя стойку, приблизился ко мне с конкретным таким стояком. Скинул рубаху, скинул юбку и показал мне свой половой орган.
— Ого! — выдохнула я и передумала ноги раздвигать.
Нужно было сказать, что член был эстетичный, как руки великого Бесконечного Альфы волков, весь в венках. Светлый и крупный. В два раза больше, чем… Это значит, я буду терять девственность где-то глубоко внутри себя. И желала этого безумно. А ещё собиралась слюна, я хотела его в рот… А ещё нужно попробовать много поз.
— Не стесняйся, — прошептал волк.
Я аккуратно сползла со стула и встала перед Альфой на колени. Подняла на него глаза.
Догода задыхался, погладил меня по волосам.
— Ясь, — болезненно-сиротливо попросил он. — Только не кусай, любимая. Всё равно не сбежишь, а будет очень больно.
Я уставилась на член. Заглотить! Целиком!
***
Я закатывала глаза и кричала во всё горло. В меня так входили… Просто переполняли.
Член внутри бился, прожигал, разрушал. Дарил тупую боль и мозговыдирающее наслаждение.
Такая грубая, жёсткая страсть!
Горячая и жутко бесстыжая.
Из лона мне в рот.
Заглотить я так и не смогла. Головка с привкусом моих вязких соков, тёплый поток в моё горло. И этого казалось мало и мне, и Догоде.
Мы как-то с кухни по полу переместились в зал. Я уже кончила, но желание зашкаливало, и хотелось вновь и вновь. Поэтому передышка для члена была недолгой. Я поддерживал нетвёрдый орган ладонями, целовала, ласкала, щекой тёрлась, требовала ещё.
Самец тяжело дышал надо мной.
— Ненасытная, — прошептал со стоном Геннадий Гурьянович.
Оттолкнул меня в сторону. Я распласталась на полу у камина. Он лёг на живот и мои бёдра приподнял. Ртом вцепился в мою несчастную расщелину, которая нуждалась в продолжении.
Рот его был словно огненный, он засосал мой натёртый клитор, и это сопровождалось диким наэлектризованным возбуждением по всему телу. Я откинула мокрые от пота волосы и почувствовала, как в мой анус входит палец.
Не думала, что позволю такое. Но мамочкин чаёк так умотал меня, что я хотела всё, и как можно дольше.
Шершавый язык зализал меня до искромётного оргазма. Я беспощадно вцепилась в русые волосы любовника и зажала его бёдрами.
Из глаз слёзы, в голове хмельной туман, приправленный дичайшим возбуждением. И разрядки никакой. Минутное облегчение.
Меня поставили на четвереньки и вошли так глубоко, что я заорала со звериным рёвом. И хотя Догода меня целовал и гладил, в его случае можно было это упустить.
Он такой… дикий!
Что у меня ноги подкашивались, и стояла раком только потому, что он меня в такой позе держал. А потом сам рухнул на пол, усадив меня сверху.
