Но именно сейчас это воспринималось снисходительной насмешкой. Гришка Последов был никчемным человеком. Саня вон и денег больше зарабатывал в автомастерской, вечно одалживал ему или просто так покупал что-то Аньке. А LastGreen все вкладывал в будущее. А правда заключалась в том, что он никак не мог это будущее сам себе обеспечить. Даже такие рутинные мелочи, как забрать Аню из школы, покормить ее и присмотреть до вечера, он в одиночку не осиливал. Вот и сидела мелкая по вечерам с Потапом. В автомастерской даже были уверены, что Аня — Сашкина сестра.
Обиделся ли он на Потапа сейчас? Да! Мог ли он себе позволить эту обиду показать?
LastGreen невесело усмехнулся и произнес:
— Да не. Ты прав. Прости.
— Гринь, давай просто ты не будешь думать лишнего? Я могу тебе показать переписку с Леной. Всю. Даю слово, что я первым ни разу не писал. Она про Аню спрашивает. И Анька с моего телефона тоже с ней переписывается иногда.
Сашка зажал под мышкой костыль и полез в карман за телефоном. Выглядел он при этом так же, как перед прыжком в прорубь на Крещение. У них два года назад мозгов хватило окунуться без подготовки.
— Да не буду я вашу переписку читать.
— Там ничего личного нет. В основном про Аню. Реально.
Сашка протянул телефон.
— Сань, проехали. Не буду я смотреть. И ты прав, это просто чушь.
Сашка некоторое время стоял с протянутым телефоном. На одной ноге, с зажатым под мышкой костылем он выглядел одновременно и смешно, и так, что хотелось сделать ему что-нибудь хорошее. Вот только, кажется, самым хорошим было бы уступить ему Лену.
— Мне кажется, ты Лене нравишься, — наконец сказал LastGreen, хотя не собирался. Правда. Сам же предложил закрыть тему.
Потап медленно опустил руку с телефоном и усмехнулся.
— Ты прикалываешься, Гриш? Мне до Лены как до Луны. Я-то понимаю, откуда я и где мое место.
— А я, по-твоему, не понимаю?
Сашка поморщился, как от зубной боли, а потом усмехнулся:
— Слушай, играйся в это, пока играется. Если совсем заиграешься, я свистну.
В этом был весь Сашка Потапов. В том, что в нужный момент он свистнет и не даст наделать глупостей, можно было не сомневаться. Вот только, кажется, Сашка не осознавал масштаба уже случившейся катастрофы.
— Лады, — сказал LastGreen, отступая в коридор, чтобы друг мог выйти из кухни.
Мелкая видела десятый сон, а LastGreen все крутился на постели, злясь на себя за то, что и домашку не доделал, и не засыпает ни фига. Будет же завтра с утра опять как зомби. Но вот не спалось. Лезло в голову всякое: про Лену, про мать, про отца.
Отца LastGreen помнил. И мама его тоже помнила, хоть порой все и выглядело так, будто Антона Последова никогда не существовало. Но на антресолях лежала коробка, которую мама иногда доставала. LastGreen сам видел. Он тоже доставал эту коробку несколько раз в год. Один раз — на свой день рождения, второй раз — в день гибели отца и еще когда просто накатывало.
Чертыхнувшись, LastGreen смирился с тем, что уснуть так и не выйдет, и выбрался из постели.
Коробка покрылась пылью, и ему пришлось зажать нос и рот рукой, чтобы громкий чих не разбудил Аню.
Здесь хранились награды отца, его берет и несколько фотографий. На каких-то он был в полевой форме, на каких-то — еще с курсантскими погонами. Сам LastGreen был больше похож на мать. От отца ему достались только торчащие в разные стороны уши. И упрямство. О последнем ему постоянно говорила мама.
Вглядываясь в постановочное фото молоденького курсанта Последова А. Е., LastGreen думал о том, что, если бы гвардии капитан Последов не погиб, исполняя воинский долг двенадцать лет назад, он мог бы быть уже полковником или генералом. И все у него в жизни было бы отлично, потому что у тех, кто прикрывает собой боевого товарища от разрыва гранаты, по-другому не бывает. Они ведь настоящие. И жизнь самого Гришки сложилась бы совсем иначе. Мама бы не запила, они бы переехали из этого убогого района, им бы не приходилось считать копейки перед каждым походом в магазин. Да, вряд ли бы у них был такой достаток, как, например, у семьи Лены, но он все равно мог бы с гордостью говорить о своих родителях.
Вот только… Ани бы не было, Потап остался бы в той, неслучившейся, жизни.
LastGreen откинулся затылком на стену и прикрыл глаза. Как хорошо, что история не терпит сослагательного наклонения.
Откуда-то тянуло сквозняком, за окном шумела улица, за стенкой мирно спала Анька… Сашка, в общем-то, был прав. Пора было признать, что у Гриши Последова есть только вот эта жизнь.
Но что-то зудело внутри, раздражало, как камешек в кроссовке. LastGreen встал с пола, отнес коробку на кухонный стол, выпил воды из-под крана и постучал пальцами по краю раковины.
В конце концов, это ведь его жизнь, и решения в ней принимать тоже ему.
Данные майора Сколчука, написанные на обороте рекламного флаера местной аптеки, выглядели лаконично: «М-р Сколчук В. Б.» — и номер мобильного с коротким «звони».
