Для Чацкина, о его манере письма. (Чаца тогда еще был жив, и меня порой напрягала его нарочито усложненная манера записи стихов. Которые по своим поэтическим достоинствам вполне бы выдержали обычный столбик. Будто он чего-то боится или прикрывается).
Пожалуй, Чаца, ты боишься, перестраховываешься. А если бы ты напрягся, если бы ты почитал эти тексты людям - они ведь хотят их услышать, эти щебечущие тексты. Если только не бояться. О, мой Чаца. Не бояться смысла, погреба, подвала. Надо прыгать. Что там заслонять провал узорчатой дверцей - грязной деревянной вонючей дверцей - захаровской архивной декорацией
- проклятой децимацией. Мы не Захаровы, мы медведи, о мой Чаца! Пусть даже мы сойдем с гор раньше времени, в штанах мокрых экскрементами, мы сойдем с Альп раньше времени, мы сверзнемся в люк, мы будем брести медленно, срывая грибы. Для пропитания. Не ставь лишних точек, Чаца! Мы будем брести медленно и со вкусом, вразумительно, в штанах грязных, запачканных, срывая грибы.
(Мы будем брести на юг, медленно и вразумительно, отклоняясь слегка то к западу, то к востоку).
24.09
В последние годы жизни среди абстрактного дрип-пинга у Джексона Поллока все чаще начинают опять мелькать какие-то рожи. Исчеркав все, он, кажется, пытается вновь вернуться к фигуративности и аффирма-ции. Что-то вроде тихого вопроса, который мы пытаемся озвучить в углу, за гранью пафоса: «Но бабушка!? Где же ты, моя бабушка?!».
27.09
«У-у! У-у!» - вползает топор в блевотину, время вползает в эон. Начал писать картину - «Где-то в Африке...» она будет называться. Лиса Алиса и Кот Базилио изображены на ней в виде зеленоватого блевотного пятна, что не мешает им стырить мешок у бедных негров, ждущих у костра в Стране Дураков.
Одна птица ступила в мое пятно - у нее на лапках остался мокрый след. Другая птица захотела узнать, чем занимается (моя) философия - результат был примерно таким же.
06.10
В Париже, Кракове, Каролино-Бугазе, где-то еще. Носился взад и вперед, декламировал, разыгрывал сцены, скитался по заброшенным квартирам. Находил там уже
не помню что, захватывал его или делил с другими. Я прошел, пронесся через Тюильри, вышел к Орлеанским воротам, вернулся назад к Каролино-Бугазу, опять оказался в Кракове. В моем любимом желтом ночном фонарном свете. Иногда у меня было с собой оружие, иногда книга, иногда просто слова.
07.10
Вдоль реки Дунаец автобус вползает наверх в Бески-ды. По пути из Кракова в Новый Сонч. Потом в Киев.
Лейдерман Ю. А.
Моабитские хроники - К.: Vо2ЙV^2Иепка Айв Ноиве, 2016. - 330 с.
КВ^„
Моабит -- берлинской район в котором расположена мастерская Юрия Лейдермана. В первом приближении эту книгу можно счесть «дневником художника», однако при внимательном чтении в ней обнаружится нечто гораздо большее и нечто неуловимо меньшее.
УДК ББК
Лейдерман Юрий Александрович МОАБИТСКИЕ ХРОНИКИ
Ответственный редактор
К. Донин
Обложка
В. Боднар
Печать........
Подписано в печать......
Формат........Усл. печ. листов........
Тираж..........Заказ №
Отпечатано.........
Свидететльство субъекта издательского дела...........
