| That was my first kick. | Это был первый в моей жизни пинок в зад. |
| "Is that the way they heave in the marchant service?" he roared. | - Так вот, оказывается, как ходят на шпиле на купеческих судах! - взревел он. |
| "Spring, thou sheep-head; spring, and break thy backbone! | - А ну, поворачивайся, ты, баранья башка! Поворачивайся, чтоб кости трещали! |
| Why don't ye spring, I say, all of ye-spring! | Эй вы все, вы чего, спите, что ли? Сказано вам: поворачивайтесь! |
| Quohog! spring, thou chap with the red whiskers; spring there, Scotch-cap; spring, thou green pants. | Поворачивайся, Квебек! Ты, рыжий, поворачивайся, шотландский колпак! Поворачивайся, зеленые штаны! |
| Spring, I say, all of ye, and spring your eyes out!" | Давай, давай, поворачивайтесь, все вы, живей, глаза ваши на лоб! |
| And so saying, he moved along the windlass, here and there using his leg very freely, while imperturbable Bildad kept leading off with his psalmody. | При этом он метался вокруг шпиля, то тут, то там весьма свободно пуская в ход ногу, а на носу невозмутимый Вилдад продолжал выводить свои псалмы. |
| Thinks I, Captain Peleg must have been drinking something to-day. | Да, думаю я, видно, капитан Фалек сегодня хлебнул лишку. |
| At last the anchor was up, the sails were set, and off we glided. | Наконец якорь был поднят, паруса поставлены, и мы заскользили прочь от берега. |
| It was a short, cold Christmas; and as the short northern day merged into night, we found ourselves almost broad upon the wintry ocean, whose freezing spray cased us in ice, as in polished armor. | Был холодный, короткий день святого рождества; и когда скудный северный дневной свет незаметно сменился ночною тьмой, мы оказались затерянными в студеном океане, чьи смерзшиеся брызги скоро одели нас льдом, словно сверкающими латами. |
| The long rows of teeth on the bulwarks glistened in the moonlight; and like the white ivory tusks of some huge elephant, vast curving icicles depended from the bows. | В лунном свете мерцали вдоль борта длинные ряды китовых зубов и, словно белые бивни исполинского слона, свешивались на носу гигантские загнутые сосульки. |
| Lank Bildad, as pilot, headed the first watch, and ever and anon, as the old craft deep dived into the green seas, and sent the shivering frost all over her, and the winds howled, and the cordage rang, his steady notes were heard,- | Первую вахту возглавлял в качестве лоцмана тощий Вилдад. И всякий раз, когда старое судно глубоко ныряло в зеленые волны, вздрагивая всем своим обледенелым корпусом, а ветры завывали и звенели упругие снасти, раздавался на палубе его ровный голос: |
| " Sweet fields beyond the swelling flood, Stand dressed in living green. So to the Jews old Canaan stood, While Jordan rolled between." | За волнами, за бурями, в краю обетованном Раскинулись цветущие поля Так пред иудеями за древним Иорданом Лежала Ханаанская земля. |
| Never did those sweet words sound more sweetly to me than then. | Никогда еще эти слова не казались мне так хороши. |
| They were full of hope and fruition. | В них звучала надежда и свершение. |
