| Know ye now, Bulkington? | Не правда ли, теперь ты знаешь, Балкингтон? |
| Glimpses do ye seem to see of that mortally intolerable truth; that all deep, earnest thinking is but the intrepid effort of the soul to keep the open independence of her sea; while the wildest winds of heaven and earth conspire to cast her on the treacherous, slavish shore? | Ты начинаешь различать проблески смертоносной, непереносимой истины, той истины, что всякая глубокая, серьезная мысль есть всего лишь бесстрашная попытка нашей души держаться открытого моря независимости, в то время как все свирепые ветры земли и неба стремятся выбросить ее на предательский, рабский берег. |
| But as in landlessness alone resides highest truth, shoreless, indefinite as God-so, better is it to perish in that howling infinite, than be ingloriously dashed upon the lee, even if that were safety! | Но лишь в бескрайнем водном просторе пребывает высочайшая истина, безбрежная, нескончаемая, как бог, и потому лучше погибнуть в ревущей бесконечности, чем быть с позором вышвырнутым на берег, пусть даже он сулит спасение. |
| For worm-like, then, oh! who would craven crawl to land! | Ибо жалок, как червь, тот, кто выползет трусливо на сушу. |
| Terrors of the terrible! is all this agony so vain? | О грозные ужасы! Возможно ли, чтобы тщетны оказались все муки? |
| Take heart, take heart, O Bulkington! | Мужайся, мужайся, Балкингтон! |
| Bear thee grimly, demigod! | Будь тверд, о мрачный полубог! |
| Up from the spray of thy ocean-perishing-straight up, leaps thy apotheosis! | Ты канул в океан, взметнувши к небу брызги, и вместе с ними ввысь, к небесам, прянул столб твоего апофеоза! |
| CHAPTER 24. The Advocate. | Глава XXIV. В ЗАЩИТУ |
| As Queequeg and I are now fairly embarked in this business of whaling; and as this business of whaling has somehow come to be regarded among landsmen as a rather unpoetical and disreputable pursuit; therefore, I am all anxiety to convince ye, ye landsmen, of the injustice hereby done to us hunters of whales. | Раз уж мы с Квикегом занялись китобойным промыслом, а китобойный промысел обычно считается на берегу занятием довольно непоэтическим и малопочтенным, я в силу всего этого сгораю от нетерпения убедить вас, людей сухопутных, в том, сколь несправедливы вы к нам, китобоям. |
| In the first place, it may be deemed almost superfluous to establish the fact, that among people at large, the business of whaling is not accounted on a level with what are called the liberal professions. | Для начала повторю здесь, хотя это и будет совершенно излишним, тот общеизвестный факт, что люди не относят китобойный промысел к числу так называемых благородных профессий и считают его более низким занятием. |
| If a stranger were introduced into any miscellaneous metropolitan society, it would but slightly advance the general opinion of his merits, were he presented to the company as a harpooneer, say; and if in emulation of the naval officers he should append the initials S.W.F. (Sperm Whale Fishery) to his visiting card, such a procedure would be deemed pre-eminently presuming and ridiculous. | Если человек, будучи введен в смешанное столичное общество, представится собравшимся, например, гарпунщиком, такая рекомендация вряд ли прибавит ему достоинств во всеобщем мнении; и если, не желая отставать от морских офицеров, он поставит на своей визитной карточке буквы К. и Ф. (Китобойная Флотилия), подобный поступок будет расценен как в высшей степени самонадеянный и смешной. |
