| But ere stepping into the cabin doorway below, he pauses, ships a new face altogether, and, then, independent, hilarious little Flask enters King Ahab's presence, in the character of Abjectus, or the Slave. | Однако внизу, перед тем как ступить через порог капитанской каюты, он останавливается, и вот, словно по волшебству подменив свою физиономию, независимый, веселый коротышка Фласк является пред очи Короля Ахава в роли Жалкого Раба. |
| It is not the least among the strange things bred by the intense artificialness of sea-usages, that while in the open air of the deck some officers will, upon provocation, bear themselves boldly and defyingly enough towards their commander; yet, ten to one, let those very officers the next moment go down to their customary dinner in that same commander's cabin, and straightway their inoffensive, not to say deprecatory and humble air towards him, as he sits at the head of the table; this is marvellous, sometimes most comical. | В ряду всевозможных странностей, порожденных крайней искусственностью корабельного этикета, видное место принадлежит тому обстоятельству, что некоторые судовые командиры, на палубе способные в острые моменты держать себя по отношению к старшему с необходимой независимостью и смелостью, в девяти случаях из десяти спустившись через секунду к обеду в капитанскую каюту, в тот же миг приобретают какую-то смиренную, а подчас даже и заискивающую, униженную манеру в обращении с тем же самым капитаном, который восседает теперь во главе стола; удивительно, право, а иной раз так просто смешно. |
| Wherefore this difference? | Откуда такая разница в поведении? |
| A problem? | Неразрешимая загадка? |
| Perhaps not. | Не думаю. |
| To have been Belshazzar, King of Babylon; and to have been Belshazzar, not haughtily but courteously, therein certainly must have been some touch of mundane grandeur. | Роль Валтасара, царя вавилонского, и притом Валтасара не надменного, а любезного, содержит в себе, без сомнения, некоторую долю мирского величия. |
| But he who in the rightly regal and intelligent spirit presides over his own private dinner-table of invited guests, that man's unchallenged power and dominion of individual influence for the time; that man's royalty of state transcends Belshazzar's, for Belshazzar was not the greatest. | Но тот, кто, исполненный истинно монаршего разумного духа, сидит с гостями во главе своего собственного обеденного стола, такой человек неоспоримой силой и властью личного влияния и всей царственностью положения намного превосходит Валтасара, ибо не Валтасар -величайший из людей. |
| Who has but once dined his friends, has tasted what it is to be Caesar. | Кто хоть однажды угощал у себя обедом, тот испытал, что значит быть Цезарем. |
| It is a witchery of social czarship which there is no withstanding. | Такова уж волшебная сила монарха в обществе, и против нее не устоишь. |
| Now, if to this consideration you superadd the official supremacy of a ship-master, then, by inference, you will derive the cause of that peculiarity of sea-life just mentioned. | Ну, а если помимо всего к ней еще прибавить ту верховную власть, какой по закону облечен капитан корабля, то несложно будет путем умозаключений найти причину того своеобразного корабельного обычая, о котором говорилось выше. |
| Over his ivory-inlaid table, Ahab presided like a mute, maned sea-lion on the white coral beach, surrounded by his warlike but still deferential cubs. | Ахав восседал во главе своего инкрустированного китовой костью стола, подобный безмолвному, густогривому морскому льву на белом коралловом берегу в окружении свирепых, но почтительных львят. |
