| In a strait-jacket, he swung to the mad rockings of the gales. | Так, в смирительной рубашке, лежал он, раскачиваясь в такт с неистовыми размахами штормовых валов. |
| And, when running into more sufferable latitudes, the ship, with mild stun'sails spread, floated across the tranquil tropics, and, to all appearances, the old man's delirium seemed left behind him with the Cape Horn swells, and he came forth from his dark den into the blessed light and air; even then, when he bore that firm, collected front, however pale, and issued his calm orders once again; and his mates thanked God the direful madness was now gone; even then, Ahab, in his hidden self, raved on. | Когда же корабль вышел к более тихим широтам и, поставив лиселя, поплыл, пересекая безмятежные тропики, бред вместе с бурями мыса Горн как будто бы оставил старого капитана, и он начал выходить из своего темного логова навстречу благословенному свету и воздуху; но и тогда, с хладнокровным и решительным, хотя и бледным лицом снова отдавая спокойную команду, так что помощники благодарили господа за то, что его ужасное помешательство наконец прошло, -даже тогда в глубине своей души Ахав продолжал безумствовать. |
| Human madness is oftentimes a cunning and most feline thing. | Человеческое сумасшествие нередко оказывается по-кошачьи хитрым и коварным. |
| When you think it fled, it may have but become transfigured into some still subtler form. | Иной раз думаешь, его уже нет, а на самом деле оно просто приняло какую-нибудь более утонченную форму. |
| Ahab's full lunacy subsided not, but deepeningly contracted; like the unabated Hudson, when that noble Northman flows narrowly, but unfathomably through the Highland gorge. | Безумие не оставило Ахава, оно только сжалось и ушло вглубь, подобно неукротимому Гудзону, когда этот благородный норманн по узкому, но бездонному ущелью пробивается сквозь горные теснины. |
| But, as in his narrow-flowing monomania, not one jot of Ahab's broad madness had been left behind; so in that broad madness, not one jot of his great natural intellect had perished. | Однако, как в узком потоке бреда не утратилась ни одна капля первоначального безбрежного безумия, так и в этом безбрежном безумии Ахава не утерялась ни единая крупица его огромного ума. |
| That before living agent, now became the living instrument. | Только прежде ум его был властелином, а ныне стал послушным орудием человеческого помешательства. |
| If such a furious trope may stand, his special lunacy stormed his general sanity, and carried it, and turned all its concentred cannon upon its own mad mark; so that far from having lost his strength, Ahab, to that one end, did now possess a thousand fold more potency than ever he had sanely brought to bear upon any one reasonable object. | Можно сказать, если позволительны столь несдержанные метафоры, что частное помешательство взяло штурмом все его общее здравомыслие и обратило захваченные пушки на собственную свою безумную мишень, так что Ахав не только не лишился сил, но, наоборот, для достижения одной-единственной цели обладал теперь в тысячу раз большим могуществом, чем ему когда-либо в здравом рассудке дано было направить на разумный объект. |
| This is much; yet Ahab's larger, darker, deeper part remains unhinted. | Этим сказано многое; но еще более значительная, более глубокая, более темная сторона в Ахаве остается нераскрытой. |
| But vain to popularize profundities, and all truth is profound. | Тщетны попытки сделать глубины доступными всякому; а истина всегда скрыта в глубине. |
