| His tormented body rolled not in brine but in blood, which bubbled and seethed for furlongs behind in their wake. | Его пронизанная болью туша билась теперь не в воде, а в крови, которая бурлила и пенилась даже на сотню саженей позади них. |
| The slanting sun playing upon this crimson pond in the sea, sent back its reflection into every face, so that they all glowed to each other like red men. | Косые лучи солнца играли на поверхности этого алого озера посреди моря, бросая отсветы на лица матросов и превращая их в краснокожих. |
| And all the while, jet after jet of white smoke was agonizingly shot from the spiracle of the whale, and vehement puff after puff from the mouth of the excited headsman; as at every dart, hauling in upon his crooked lance (by the line attached to it), Stubb straightened it again and again, by a few rapid blows against the gunwale, then again and again sent it into the whale. | А между тем из китовьего дыхала снова и снова судорожно выбивались столбы белого пара, и клуб за клубом вырывался дым изо рта у командира вельбота; швырнув острогу, Стабб вытягивал ее, погнутую, за привязанный к ней линь и, выправив немного двумя-тремя торопливыми ударами о край борта, еще и еще метал ее в кита. |
| "Pull up-pull up!" he now cried to the bowsman, as the waning whale relaxed in his wrath. | - Подгребай, подгребай! - раздался новый приказ, когда ярость изнемогающего кита, казалось, истощилась. |
| "Pull up!-close to!" and the boat ranged along the fish's flank. | - Подгребай ближе! - и вельбот подошел к китовому боку. |
| When reaching far over the bow, Stubb slowly churned his long sharp lance into the fish, and kept it there, carefully churning and churning, as if cautiously seeking to feel after some gold watch that the whale might have swallowed, and which he was fearful of breaking ere he could hook it out. | И тут, перегнувшись далеко за борт, Стабб медленно воткнул в тушу рыбы свою длинную острую пику и стал осторожными толчками загонять ее глубже и глубже, точно нащупывая в теле кита золотые часы, которые чудовище проглотило и которые теперь он боялся разбить, прежде чем сумеет вытащить. |
| But that gold watch he sought was the innermost life of the fish. | Но золотыми часами, которые он выискивал, была сама сокровенная китовая жизнь. |
| And now it is struck; for, starting from his trance into that unspeakable thing called his "flurry," the monster horribly wallowed in his blood, overwrapped himself in impenetrable, mad, boiling spray, so that the imperilled craft, instantly dropping astern, had much ado blindly to struggle out from that phrensied twilight into the clear air of the day. | Вот он достиг ее! и выйдя из оцепенения, чудовище стало с такой силой биться в море собственной крови, подняв вокруг непроницаемую завесу бешено клокочущей пены, что лодка под угрозой гибели, в тот же миг подавшись назад, с трудом выбралась из этих диких сумерек на свет божий. |
| And now abating in his flurry, the whale once more rolled out into view; surging from side to side; spasmodically dilating and contracting his spout-hole, with sharp, cracking, agonized respirations. | Потом неистовство кита улеглось, он снова показался перед вельботами, бока его вздымались и опадали, дыхало судорожно расширялось и сжималось, издавая в агонии хриплые короткие вздохи. |
| At last, gush after gush of clotted red gore, as if it had been the purple lees of red wine, shot into the frighted air; and falling back again, ran dripping down his motionless flanks into the sea. | Вдруг фонтан густой темно-красной, точно черный винный осадок, крови взметнулся в охваченный ужасом воздух, и, падая обратно, кровь заструилась по его неподвижным бокам, стекая в море. |
| His heart had burst! | Сердце его разорвалось! |
| "He's dead, Mr. Stubb," said Daggoo. | - Он мертв, мистер Стабб, - сказал Дэггу. |
