| Where unrecorded names and navies rust, and untold hopes and anchors rot; where in her murderous hold this frigate earth is ballasted with bones of millions of the drowned; there, in that awful water-land, there was thy most familiar home. | Там, где, канув, гниют в безвестности имена и флотилии, где похоронены несбывшиеся надежды и заржавленные якоря; в смертоносном трюме фрегата "Земля", где лежат балластом кости миллионов утопленников, там, в этой зловещей водной стране, твой родной дом. |
| Thou hast been where bell or diver never went; hast slept by many a sailor's side, where sleepless mothers would give their lives to lay them down. | Ты плавала там, где не побывал ни один ныряльщик, ни подводный колокол; ты забывалась сном подле моряков, чьи потерявшие сон матери ценою жизни своей купили бы у тебя это право. |
| Thou saw'st the locked lovers when leaping from their flaming ship; heart to heart they sank beneath the exulting wave; true to each other, when heaven seemed false to them. | Ты видела, как любовники, не разжимая объятий, бросались в море с горящего корабля и, уста к устам, сердце к сердцу, скрывались в бушующей пучине, верные друг другу, когда само небо изменило им. |
| Thou saw'st the murdered mate when tossed by pirates from the midnight deck; for hours he fell into the deeper midnight of the insatiate maw; and his murderers still sailed on unharmed-while swift lightnings shivered the neighboring ship that would have borne a righteous husband to outstretched, longing arms. | Ты видела, как полетел за борт труп капитана, зарубленного в полночь пиратами; много часов подряд погружался он в ненасытную бездну, которая еще чернее полночи; а убийцы его, невредимые, уплывали все дальше и дальше - и быстрые белые молнии пробегали по кораблю, который должен был доставить верного супруга в нетерпеливые, нежные объятия. |
| O head! thou hast seen enough to split the planets and make an infidel of Abraham, and not one syllable is thine!" | О голова! ты повидала довольно, чтобы раздробить планеты и Авраама сделать безбожником, но ни словом не хочешь обмолвиться ты!" |
| "Sail ho!" cried a triumphant voice from the main-mast-head. | - Парус на горизонте! - раздался с грот-мачты ликующий возглас. |
| "Aye? | - Вот как? |
| Well, now, that's cheering," cried Ahab, suddenly erecting himself, while whole thunder-clouds swept aside from his brow. | Что ж, это приятная новость, - воскликнул Ахав, внезапно выпрямившись, и грозовые тучи схлынули с его чела. |
| "That lively cry upon this deadly calm might almost convert a better man.-Where away?" | - Право же, этот живой голос среди мертвого штиля мог бы обратить к добру того, кто еще не погиб душою... Где? |
| "Three points on the starboard bow, sir, and bringing down her breeze to us! | - Три румба справа по борту, сэр. Идет на нас на своем ветре! |
| "Better and better, man. | - Еще того лучше, друг. |
| Would now St. Paul would come along that way, and to my breezelessness bring his breeze! | Что, если это сам апостол Павел идет сюда, чтобы принести с собой ветер в мое безветрие! |
| O Nature, and O soul of man! how far beyond all utterance are your linked analogies! not the smallest atom stirs or lives on matter, but has its cunning duplicate in mind." | О природа, о душа человеческая! сколь несказанно многое связывает вас; каждый мельчайший атом природной материи имеет свой двойник в душе. |
| CHAPTER 71. The Jeroboam's Story. | Глава LXXI. ИСТОРИЯ "ИЕРОВОАМА" |
