| But, with a full grown leviathan this is impossible; for the sperm whale's head embraces nearly one third of his entire bulk, and completely to suspend such a burden as that, even by the immense tackles of a whaler, this were as vain a thing as to attempt weighing a Dutch barn in jewellers' scales. | Но с головой взрослого левиафана так распорядиться невозможно; дело в том, что голова крупного кашалота составляет чуть ли не треть его объема, и пытаться подвесить такой груз, даже на мощных талях китобойца - все равно что взвешивать голландский амбар на весах ювелира. |
| The Pequod's whale being decapitated and the body stripped, the head was hoisted against the ship's side-about half way out of the sea, so that it might yet in great part be buoyed up by its native element. | Теперь, когда наш кит был обезглавлен и освежеван, голову подтянули к борту "Пекода", но так, чтобы она лишь до половины поднялась из воды, все еще поддерживаемая в значительной мере своей родной стихией. |
| And there with the strained craft steeply leaning over to it, by reason of the enormous downward drag from the lower mast-head, and every yard-arm on that side projecting like a crane over the waves; there, that blood-dripping head hung to the Pequod's waist like the giant Holofernes's from the girdle of Judith. | И вот, пока корабль, напрягаясь, круто кренился на бок под страшным давлением на грот-марс, а ноки реев по всему борту, словно краны, торчали над волнами, кровоточащая эта голова висела на поясе у "Пекода", точно гигантская голова Олоферна на поясе у Юдифи. |
| When this last task was accomplished it was noon, and the seamen went below to their dinner. | Наступил полдень, и команда ушла вниз обедать. |
| Silence reigned over the before tumultuous but now deserted deck. | Молчание воцарилось над обезлюдевшей палубой, еще недавно такой шумной. |
| An intense copper calm, like a universal yellow lotus, was more and more unfolding its noiseless measureless leaves upon the sea. | Глубокая бронзовая тишь, точно вселенский желтый лотос, разворачивала над морем один за другим свои бесшумные, бескрайние лепестки. |
| A short space elapsed, and up into this noiselessness came Ahab alone from his cabin. | Прошло немного времени, и в это безмолвие из каюты поднялся одинокий Ахав. |
| Taking a few turns on the quarter-deck, he paused to gaze over the side, then slowly getting into the main-chains he took Stubb's long spade-still remaining there after the whale's Decapitation-and striking it into the lower part of the half-suspended mass, placed its other end crutch-wise under one arm, and so stood leaning over with eyes attentively fixed on this head. | Он несколько раз прошелся взад и вперед по палубе, остановился, поглядел за борт, потом вышел на грот-руслень, поднял длинную лопату Стабба, брошенную там после того, как была отрублена китовая голова, и, вонзив ее снизу в подтянутую на тросах массу, упер свободный конец себе под мышку и так стоял, устремив на огромную голову свой внимательный взгляд. |
| It was a black and hooded head; and hanging there in the midst of so intense a calm, it seemed the Sphynx's in the desert. | Г олова была черная и крутоверхая; едва покачиваясь среди полного затишья, она казалась головой Сфинкса в пустыне. |
| "Speak, thou vast and venerable head," muttered Ahab, "which, though ungarnished with a beard, yet here and there lookest hoary with mosses; speak, mighty head, and tell us the secret thing that is in thee. | "Говори же, о громадная и почтенная голова, -тихо произнес Ахав, - ты, что кажешься косматой, хоть и без бороды, потому что ты увешана водорослями; говори, огромная голова, и поведай нам сокрытую в тебе тайну. |
| Of all divers, thou hast dived the deepest. | Ты ныряла глубже всех ныряльщиков. |
| That head upon which the upper sun now gleams, has moved amid this world's foundations. | Эта голова, на которую светит сейчас солнце с неба, двигалась среди глубинных устоев мира. |
