| The weaver-god, he weaves; and by that weaving is he deafened, that he hears no mortal voice; and by that humming, we, too, who look on the loom are deafened; and only when we escape it shall we hear the thousand voices that speak through it. | Бог-ткач, он знай себе ткет; и стук и гудение станка оглушают его, так что он и не слышит голоса смертных; и нас, кто глядит на станок, тоже оглушают его стук и гудение; и лишь удалившись, услышим мы тысячи затерянных голосов. |
| For even so it is in all material factories. | Ведь именно так и происходит на всех настоящих фабриках и заводах. |
| The spoken words that are inaudible among the flying spindles; those same words are plainly heard without the walls, bursting from the opened casements. | Слова, которые неслышны подле крутящихся валов, эти же самые слова отчетливо звучат за стеной, вырываясь наружу из открытых окон. |
| Thereby have villainies been detected. | Этим путем было разоблачено немало злодейств. |
| Ah, mortal! then, be heedful; for so, in all this din of the great world's loom, thy subtlest thinkings may be overheard afar. | Так будь же осторожен, о смертный! ибо пока гудит и грохочет мировой станок, могут быть подслушаны издалека твои самые сокровенные мысли. |
| Now, amid the green, life-restless loom of that Arsacidean wood, the great, white, worshipped skeleton lay lounging-a gigantic idler! | И вот посредине зеленого, пышущего неутомимой жизнью ткацкого станка в Арсакидской роще лениво лежал огромный, белый, священный скелет - праздный колосс. |
| Yet, as the ever-woven verdant warp and woof intermixed and hummed around him, the mighty idler seemed the cunning weaver; himself all woven over with the vines; every month assuming greener, fresher verdure; but himself a skeleton. | Но на этой бесконечной зеленой ткани, что сплеталась и гудела вокруг него, сам он, ленивый гигант, казался искусным ткачом, весь увитый лозами, с каждым месяцем зеленея все ярче и ярче и все же оставаясь, как и прежде, только скелетом. |
| Life folded Death; Death trellised Life; the grim god wived with youthful Life, and begat him curly-headed glories. | Жизнь обвивала Смерть; Смерть поддерживала Жизнь; угрюмый бог, повенчанный с юной Жизнью, породил себе во славу это кудрявое диво. |
| Now, when with royal Tranquo I visited this wondrous whale, and saw the skull an altar, and the artificial smoke ascending from where the real jet had issued, I marvelled that the king should regard a chapel as an object of vertu. | Так вот, когда в сопровождении царственного Транко я посетил этого кита, увидел его череп-алтарь и над ним струю искусственного дыма, подымавшуюся оттуда, откуда некогда взлетал настоящий фонтан, я подивился, почему языческий царек рассматривает храм как экземпляр своей коллекции. |
| He laughed. | Но он только рассмеялся. |
| But more I marvelled that the priests should swear that smoky jet of his was genuine. | Еще больше удивился я тому, что жрецы провозгласили эту дымную струю настоящим китовым фонтаном. |
| To and fro I paced before this skeleton-brushed the vines aside-broke through the ribs-and with a ball of Arsacidean twine, wandered, eddied long amid its many winding, shaded colonnades and arbours. | Я походил взад и вперед вдоль скелета, раздвинул в стороны ползучие лозы, проник вовнутрь между ребер и с путеводной нитью Арсакиды долго бродил и плутал среди сумрачных витых колоннад и тенистых беседок. |
